Мэри Кроуфорд

— Глупцы! Под этой крышей! Могли предположить, что Рашфорт сделает глупость — притащит газетчика. — А под чьей крышей Вы предпочли бы скандал?

Мне чужда рассудительность. Я не могу сидеть без действия. Если я проиграю — то не потому, что не рвалась к победе.

Мэри Кроуфорд: — Если Том не выживет, Эдмунд станет наследником. Богатство и честь семьи попадут в более достойные руки. Знаю, вы считаете, что я не должна говорить такие вещи. Но готовность к любому повороту судьбы — это признак развитого индивидуума. Я советую Вам, сэр Томас, не тревожить себя вмешательством в это дело. Пусть все идет свои чередом. Всем будет довольно трудно. И хотя Том, да хранит его Господь, может оказаться слишком слаб для этого мира, остальные должны жить. Я говорю о том, что надо делать — а не о моих чувствах. Фанни Прайс: — Вы, возможно, пожалеете о своей готовности принять смерть Тома. Мэри Кроуфорд: — А Вы, Фанни Прайс, — о Вашей плохо замаскированной злости в мой адрес. Если бы Вы согласились выйти за моего брата, то готовились бы сейчас к свадьбе. И сэр Генри не завел бы сейчас романа с миссис Рашворт. Все свелось бы к безобидному флирту, к ежегодным встречам в Сазертоне. В случившемся можно обвинить Вас! Эдмунд Бертрам: — Вы так спокойно говорили о возможной кончине моего брата, что мое сердце пронзил холод. Холод. Вы радостно планируете приемы на его деньги. Вы осадили моего отца, как пса под столом. Вы напали на Фанни за то, что у нее безошибочное чутье на людскую сущность. Все это, к несчастью, убедило меня в том, что та, с кем я стремился быть рядом все эти месяцы, была создана моим воображением. Это не Вы, мисс Кроуфорд. Вы мне не знакомы. Я не знаю Вас. И, как это не печально, не хочу знать.

— Ваш брат — актер. Обаятельный — но беспринципный характер. До мозга костей. — Просто соблазн немедленных удовольствий был слишком силен для него, не привыкшего ничем жертвовать.

Вы прелестны. Завтра вечером Вашей красоты будет достаточно, чтобы осветить бальный зал.

Никто лучше женщины не знает науку о ней самой.

— Какое занятие Вы бы мне предложили, мисс Кроуфорд? Как Вам известно, я не старший сын. — У Вас есть какой-нибудь дядя или дед, кто мог бы Вас пристроить? — Их нет. — Станьте юристом. Еще не поздно. Вы сможете добиться успеха. При Вашем-то уме и красноречии. — У меня нет желания блистать остроумием в споре с Вами. — Ваш отец мог бы устроить Вас в парламент. — Желания моего отца — вовсе не закон для меня.

Эгоистов следует прощать, потому что нет надежды их излечить. ================================= Эгоизм нужно прощать, поскольку нет надежды его излечить. ================================= Мы должны всегда прощать эгоистов. Они неизлечимо больны.

— Ну как? — Они мне понравились, но Джулия больше. — Почему? — Потому что так мне советовала ее тетя.

— Чудный сюжет, Том. В мире стало одной глупостью больше. — Перестаньте, мистер Бертрам. «Драма для жизни...» Как там? «То же, что корабль для моря». «Средство преодолеть его, познать его глубины, его простоту, его красу». — Я с Вами совершенно согласен, мисс Кроуфорд. Особенно хорошая драма, в которой видна сила разума, глубокое знание натуры, в которой миру явлены тончайшие грани остроумия — посредством языка. Это важно. А это — мусор.

— А музыка — ерунда? — Все зависит от того, какая это музыка. Любимая мелодия Эдмунда. Похоже, он чувствует музыку. — Да. Эдмунд говорит, что в церковной службе ничто, кроме музыки, не заставляет дух стремиться ввысь. — Боже мой. Зачем тратить музыку на сонных прихожан, изображающих искреннюю веру? Музыке место на концертах, на балах. Он бы со мной согласился. — Простите, что я Вам возражаю, мисс Кроуфорд, но он не согласился бы.

— Но Мария более привлекательна. — Её выбор сделан. — Поэтому она мне нравится еще больше. Помолвленная девушка всегда привлекательней не помолвленной. Она удовлетворена. Все ее тревоги позади. Она может пользоваться очарованием, не вызывая подозрений. Для обрученной это безопасно. Вреда не будет. — Ты очень волен в подобных суждениях. Когда-нибудь ты от них пострадаешь.