– Мы пережили страшную войну, может быть, самую страшную в истории человечества войну. И чтобы загладить всё это, нужны годы, может быть, десятилетия, чтобы всё это залечить… – Сколько же вам нужно лет? Может быть, двадцать, тридцать? Я ждать не могу! – А я и не предлагаю ждать. Я не предлагаю ждать – совсем не в этом дело. Но, по моему глубокому убеждению, преступность у нас победят не карательные органы, а естественный ход нашей жизни, человеколюбие, милосердие. – Милосердие – поповское слово. – Нет, Михал Михалыч, с бандюгами покончим мы! То есть карательные органы. – Ошибаетесь, молодые люди. Милосердие – это доброта и мудрость, это та форма существования, о которой я мечтаю, к которой мы все стремимся, в конце концов. Может быть, сейчас в бедности, в скудости и в нищете, в лишениях зарождается эпоха. Да не эпоха… эра милосердия! Именно эра милосердия.
— Вы счастливы? — Счастлив, война кончилась, столько дел... — Знаете, в ваши годы я тоже был счастлив. Было огромное счастье. А потом оно как-то уменьшалось, уменьшалось... Уменьшалось и стало совсем маленьким, маленьким. Как камень в почке.
У одного африканского племени отличная от нашей система летосчисления. По их календарю сейчас на земле — Эра милосердия. И кто знает, может быть, именно они правы, и сейчас в бедности, крови и насилии занимается у нас радостная заря человеческой эпохи — Эры милосердия, в расцвете которой мы все сможем искренне ощутить себя друзьями, товарищами и братьями.
