Несчастливцев

Подлости не люблю, вот мое несчастие.

Злато, злато! Сколько через тебя зла-то.

Я нищий, жалкий бродяга, а на сцене я принц, живу его жизнью, мучусь его думами, плачу его слезами над бедною Офелией и люблю ее, как сорок тысяч братьев любить не могут.

Паясничать-то хитрость не велика. А попробуй-ка в трагики!

За всё в жизни надо платить. За минуту слабости, за годы измены своему назначению...

Вы всю жизнь толкуете о благе общества, о любви к человечеству. А что вы сделали? Кого накормили? Кого утешили? Вы тешите только самих себя, самих себя забавляете.

Кто тебе скажет? Родственник будет облизывать, коллеги назло будут хвалить, а товарищ всегда укажет на дерьмо и скажет: «Дерьмо!» Потому что — товарищ.

— Было бы только земли побольше, да понимать свой интерес помещичий; а то и без ума прожить можно. — Да оно и лучше, голове легче.

— Ты тогда любовников играл, что же ты, братец, после делал? — После я в комики перешел-с. Да уж очень много их развелось; образованные одолели: из чиновников, из офицеров, из университетов — все на сцену лезут. Житья нет.

Есть люди, которые бьют, и есть люди, которых бьют. Что лучше, не знаю.

— Господи, Боже мой! Я всю жизнь... как я всю жизнь мечтал сыграть Обломова! Два акта на диване. И не вставать. — А я глухонемого Герасима, без Муму, чтобы вообще текст не учить...

Несчастлив тот, кто угождать и подличать не умеет.