Нюра (Анна Григорьевна)

— Как звать-то тебя? — Как прежде, Нюрой. — Анна, значит. — Анна Григорьевна, если полностью. Один в деревне так меня и называет: Анна Григорьевна. — Почему же один? — По бедности, а может по-родственному. Может ещё почему. — Я знаю, почему. — Откуда тебе знать, ты и не жил-то у нас. — Да нравишься ты ему. — Ой! Да старик он! Да без руки! — Ну и что?! Он красоту твою чтит!

— Серьги у тебя красивые. Муж подарил? — Нет, Отец баловал. Как 8 классов повесил, так и ношу, привыкла, не думаю о них.

Мужний дым глаз не ест.

— Девочка... Девочка... — Что тебе, бабушка? — Какая я тебе бабушка? — А какая я тебе девочка?

— Ты в счастье-то купаешься? — Купаюсь... я на Оке живу и в ней-то редкий год купаюсь.

Своих рук не оборвешь — счастья не будет.

— Не того ты в жизни боишься, Анна Григорьевна. — А чего ж мне бояться? Не в лесу живём и не в Америке. — А что ж, в Америке страшно, что ли? — Страшно. О том в газетах писали.