отец Джеймс

— Ваш муж был хорошим человеком? — Он был хорошим. Мы прожили вместе хорошую жизнь и очень любили друг друга. А теперь его нет. И это не несправедливость. Просто так случилось. Но многие люди живут не так хорошо. Они не знают любви. И вот это — несправедливость.

Мир и правосудие даются высокой ценой. Порой настолько высокой, что мы выбираем простой путь.

— Люди клянут Бога, клянут друг друга, иногда даже теряют веру. — Теряют веру? Выходит, не такая уж это сильная вера, если ее так легко можно потерять…

— Я узнал вкус спермы в семь лет. Вам нечего сказать? — Поистине обескураживающее начало.

Бог милостив и границы его милости пока не установлены.

Если Бог тебя не поймет, то никто тебя не поймет.

— А знаете, как понять, что ты действительно постарел? — Как? — Все стараются не произносить слово «смерть» при тебе.

— Если честно, мне кажется, что слишком часто говорят о грехах. И недостаточно часто о добродетелях. — Может, ты прав. А какая для тебя главная? — Пожалуй, умение прощать серьезно недооценивают.

— Как жизнь? — Все ближе к смерти. А у вас? — Тоже. Все на старой машинке печатаете? Выпендреж.

Представьте, что вы заперты в темной комнате, и выхода нет. И каждый ваш страх, каждый ваш кошмар — они с вами, в этой комнате. И некуда бежать. От всего этого. А потом дверь вдруг распахивается, и можно выходить. Раз — и все. Только вы к тому времени уже примирились со своими кошмарами, со страхом смерти, и теперь вы боитесь это все бросить. Но разве у вас есть выбор? Каждому человеку приходится выходить в эту дверь рано или поздно.

— Сообщаешь о прелюбодеянии заранее? — Разве так не честнее, чем на исповеди, когда все давно позади и уже ничего не исправишь?

— Господи Иисусе! Что с вами случилось? — Брендан Линч. — Брендан Линч? Он же буддист! — И что с того, что он хренов буддист? По-вашему, буддисты не бьют людей?! А в Тибете на улицах плюют в слепых. А в Африке убивают альбиносов. А вы такой наивный, мать вашу! Какого хрена вы вообще стали священником? Вам бы быть каким-нибудь гребаным бухгалтером в страховой компании!

Я всегда считал психопатами людей, идущих в армию в мирное время. Мне кажется, ими движет желание узнать, каково это — убить кого-то. И я не думаю, что такие наклонности должны поощряться в современном обществе. Иисус Христос тоже так же думал. И рядом с заповедью «не убий» нет звездочки и примечания внизу страницы с перечислением случаев, когда убивать все-таки можно.

— Заключенным вера нужна не меньше, чем остальным. А может, и больше. — Правда? И они могут обрести Бога, а потом сказать, что он отпустил им грехи, и то, что они сделали, теперь не важно, потому что они спасены? — Да, что-то вроде этого.

— Почему люди убивают себя, Отец? — Почему люди убивают себя? Вопрос не в бровь, а в глаз. Думаю, причины бывают разными. А ты как думаешь? — Не знаю. Пьянство. Депрессия. Может, отсутствие секса. — Ты — презентабельный молодой человек. Не думаю, что у тебя с этим проблемы. — У меня язык плохо подвешен. Не умею болтать. Да просто скучно, ничего больше. То ли с собой покончить, то ли в армию пойти...

— Я думал, мы друзья. — Друг — это тот, кто еще не стал врагом. — Дешевый цинизм. — Ну уж нет, не дешевый. Этот цинизм обретен с болью. Этот цинизм выстрадан в ходе черт знает каких физических и психологических пыток. — Ладно, не дешевый, но все равно цинизм.