Озпин (Ozpin)

— Я сожалею... — Знаешь, самое странное — это то, что я чувствую. Уйти из дома — безумие. Отправиться в город — почти тоже самое. Всё, что ты рассказал мне — и без того чушь собачья. Но меня не покидает чувство, что это не так. Что всё, что я делаю сейчас — по сути, правильно... — Ну, наверное, это хорошо. — Неа. Это просто пугает.

— Оскар... — Да отстань ты от меня! — Я несу огромную ответственность. Мы оба несём. — Я ни на что подобное никогда не соглашался! — Нет, не соглашался. Как и я поначалу. Но у тебя есть все предпосылки к этому. — К чему? — К достижению величия, я надеюсь. Величия от осознания факта, что когда наш мир нуждался в спасении, ты был тем, кто протянул руку помощи. Конечно же, этот путь не лишён трудностей и жертв. Но я вижу тебя насквозь — ты не хотел бы провести остаток жизни как Мистральский фермер. — Ты что — залез в мои мысли? — Ну, теперь это наши общие мысли. — Пошёл вон из моей головы!

Итак, буду краток. Вы пришли сюда в поисках знаний, дабы улучшить свои навыки и овладеть новым ремеслом. И когда вы выпуститесь, ваши жизни будут посвящены защите простых людей. Но вот я смотрю на вас, и всё, что я вижу — впустую растрачиваемую энергию, которой нужно дать цель. Верное направление. Вы считаете, что и так всё знаете, но время, проведённое здесь, покажет вам, что на одних знаниях вы далеко не продвинетесь. Вам самим придётся определять, каким будет ваш первый шаг.

— Ты когда-нибудь бывал в Хэйвене, Оскар? — Я же сказал, что не слушаю тебя. — ... Как думаешь, ты смог бы обрисовать кабинет директора в деталях? — Как я могу обрисовать место, где никогда не был? — А ты попробуй. — Он... окрашен в осенние цвета. С огромным письменным столом из красного дерева. В углу есть маленький столик и стулья для гостей... с чайным сервизом, который... я подарил ему [Леонардо]... Что за чушь я несу? И откуда я это знаю? — Потому что я помог построить ту школу, а чайный сервиз был моим подарком его действующему директору. Если не веришь мне, можешь сам съездить туда и проверить. И, если я правильно понял, у твоей тёти внизу есть несколько книг о истории Мистраля. Уверен, фото того места ты найдёшь в одной из них. — Ну... всё верно. Я видел то фото.

— Кроу, что ты здесь делаешь? — Ты не выходил на контакт неделями! Ты не можешь вот так просто взять и уйти втёмную на задании! — Я — не один из твоих засланных казачков, Джимми. Вы отправили меня добыть информацию о нашем враге, и вот вам отчёт: её [Сэйлем] агенты уже здесь. — Мы знаем это. — Ах, вы знаете! О, спасибо мне, рискующему собственной головой, чтобы держать вас в курсе событий! Связь — это когда контакт держат обе стороны, приятель. Видишь? Здесь есть кнопка «Отправить сообщение». — Кроу!... Продолжай. — Ваш маленький вредитель — не просто очередная пешка. Это она ответственна за текущее состояние Девы Осени. — Что?! — Не смотря на то, какими нас видят окружающие, мы — не просто преподаватели. Люди в этой комнате, главы других академий — мы защищаем мир от зла, о существовании которого он даже не догадывается. Вот почему мы встречаемся за закрытыми дверями! Вот почему мы работаем в тени! Поэтому скажи мне, Джеймс — когда ты привёл свою армию в Вэйл, ты правда решил проявить осторожность, или же просто забил на наши правила? — Осторожность не так работает. Я сделал это из необходимости. — Ты здесь, потому что Озпин хочет этого! Он принял тебя в наше сообщество, посвятил в курс настоящей войны, что мы ведём... — И я благодарен ему за это. — Забавный у тебя способ показать свою благодарность. — Народ Вэйла нуждается в защитнике, что не будет сидеть сложа руки. Они почувствуют себя в безопасности, увидев в небе мой флот, а наши враги узрят нашу силу. — Ха-ха-ха! Ты правда думаешь, что они испугаются твоих корабликов? Я был там, видел содеянное ими. И поверь на слово — они вселяют страх. — А страх привлекает внимание Гримм. Страж — символ безопасности, но армия — символ конфликта. В воздухе и так витает напряжение, и люди задаются вопросом: каков же размер угрозы, что для её отражения нужен целый флот? — И что же ты предлагаешь делать? — Найти настоящего Стража.

— Руби Роуз... У вас... серебрянные глаза. — Эм... — Итак. Где вы научились этому? — В академии «Сигнал». — Они научили вас использовать одно из самых смертоносных оружий за всю историю человечества? — Ну, один учитель в частности... — Ясно... Просто, я знал только одного человека, сражающегося косой с таким же умением. Старый, угрюмый ворон... — О! Это же мой дядя Кроу! Он преподаёт в Сигнале. Я была полным отстоем до того, как он меня взял к себе под крыло. А теперь я вся такая... — Оно и видно. И что же такая очаровашка, как вы, делает в школе, обучающей воинов? — Ну, я хочу быть охотницей. — Чтобы убивать монстров? — Ага! Мне осталось доучиться всего 2 года в Сигнале, потом собираюсь поступить в Бикон. Понимаете, моя сестра поступает в этом году — она тоже хочет стать охотницей. И я хочу тоже стать охотницей, чтобы помогать людям. Наши родители всегда учили нас помогать другим, вот я и подумала «Эй, на этом можно сделать карьеру!» Полиция тоже годится, но быть охотницей намного интереснее! И романтичнее! И круче! И вообще! Понимаете? — Вы знаете, кто я? — Вы — профессор Озпин, директор Бикона. — Ну, здраствуй. — Рада познакомиться! — Значит, хочешь учиться в моей школе? — Больше всего на свете! — Значит, решено.

— Нам нужно уходить отсюда... Оскар? — Я всё ещё думаю, что ты не настоящий. Почему ты всё никак не сдашься? — Я понимаю, что ты чувствуешь. Я прошёл через этот кошмар тоже. — Тебя не существует. — Но уверяю тебя, Оскар — ты всё ещё в своём уме. — Я разговариваю с голосом в собственной голове! — Я не говорил, что это нормально. Я лишь сказал, что ты не спятил. Между этими определениями есть разница. — Да заткнись ты! Думаешь, это смешно? Как бы не так. — Я разделяю твою точку зрения. Поверь мне, я бы тоже хотел, чтобы всё сложилось иначе. Но, как я уже говорил — наши с тобой души связанны через ауру. — Не пытайся — я тебя даже не слушаю.

— Что ж... Это был определённо богатый на события вечер. Уверен, что после того срыва попытки ограбления вы, вероятно, просто хотите пойти домой и вздремнуть. Но всё же я надеюсь, что вам будет, о чём рассказать по этому поводу. — Конечно, сэр. — Замечательно! Как вы знаете, для вступления в мою академию студенты обязаны сначала пройти строгий вступительный экзамен. Большинство поступающих годами тренируются в одной из многих боевых школ для начинающих охотников. Вы — одна из многих, кто так не сделал. Тем не менее, это не помешало вам сдать вступительный экзамен с отличием. — Я выросла на территории, не принадлежащей какому-либо королевству, а там всё просто устроено: не можешь постоять за себя — ты не жилец. — И всё же вы выжили, Блэйк. Ваша напористость достойна восхищения. Я горжусь тем, что управляю школой, принимающей под своё крыло талантливых лиц из всех слоёв общества. Богатых и бедных. Людей и фавнов... Зачем вы носите этот бант, Блэйк? Зачем скрываете, кто вы? — Может, вы и готовы пойти на встречу фавну, профессор, но не ваш вид. — Верно подмечено. Однако, мы не оставляем попыток сближения наших народов. — При всём уважении, вам нужны более удачные попытки. А до тех пор я бы предпочла отвести от себя ненужное внимание. Я просто хочу, чтобы люди видели, кем я являюсь, а не тем, что они хотят видеть. — А ЧТО же ВЫ такое? — Я не понимаю вашего вопроса. — Как ты узнала, что «Белый Клык» будет на верфи сегодня? — Я и не знала. Просто оказалась в нужном месте и в нужное время. — И вы были там отнюдь не одной такой. Но произошедшее сегодня не было единичным случаем. Может, я и ваш куратор, но я также и охотник. И моя клятва — защищать этот мир от сил, плетущих интриги против него... Блэйк, вы уверены, что вам больше нечем поделиться со мной? — Уверена. — Хорошо. Благодарю за оказанное внимание, мисс Белладонна... И всё же, если вам потребуется помощь — не стесняйтесь просить.

— Даже самому яркому огню суждено потухнуть. И когда это случится, тьма вернётся. Вы можете пытаться подготовиться к этому, построить памятники так называемому «свободному миру», но остерегайтесь — одной силой победы не достичь. — Возможно, победа — в более простых, давно забытых вещах. Вещах, для которых необходима скромная, честная душа.

— Не получается себя развлечь? — Не-нет! Всё в порядке! Просто... я не очень по этой части... по танцам, все дела... — Ну, тратить всю свою жизнь на поле боя, даже по собственному выбору — тоже не выход. — Что-то вы расщедрились на жизненные уроки в последнее время, сэр. — Если подумать, схватка и танец не очень-то друг от друга отличаются — два партнёра взаперти. Одно неверное движение на танцполе может привести к отдавленной ступне или вывернутой лодыжке. Не каждый день у друзей есть возможность собраться всем вместе, как сейчас. Здесь время выступает испытанием наших уз. Но такая ночь, как сегодня, служит надёжным средством, что эти узы укрепляет. Ночь, которую мы будем помнить всегда.

— ... Кажется, у вас двоих дела идут не очень хорошо. — Сэр, что если она [Вайсс] права? Что, если вы и правда ошиблись на счёт меня? — Поживём — увидим. — Что вы имеете ввиду? — Я хочу сказать, что прошёл только один день. Руби, я совершил больше ошибок, чем кто-либо другой в нашем мире. Но ваше назначение в лидеры — явно не из их числа. В конце концов, лидер исполняет свой долг не только во время боя — им нужно быть всегда. Если ты поступаешь не всегда правильно, то чего ради остальные обязаны следовать за тобой? Вы обременены большой ответственностью, Руби — советую вам некоторое время поразмыслить над тем, как под ней не прогнуться.

— Дети, пожалуйста, не играйте с едой. — Оставь их. — Эх... А ведь они должны стать новыми защитниками нашего мира... — И они будут ими. Но сейчас они всё ещё дети. Так почему бы не позволить им оставаться детьми? В конце концов, они не всегда ими будут.

— Любит же Айронвуд брать работу с собой на вынос. — Ну, постоянный надзор за академией охотников и армией королевства не оставляет ему свободного времени. Но ты права — иногда он перегибает палку.

Сегодня мы все здесь собрались, как единое целое. Мистраль. Атлас. Вакуо. Вэйл. Четыре королевства Ремнанта. В этот день, примерно 80 лет назад, величайшая война за всю историю нашего мира подошла к концу. То была война невежества, алчности и угнетения. Не столько война о переделе границ или правил торговли, сколько война о самой идее индивидуализма. Мы сражались по бесчисленному ряду причин, одной из которых было уничтожение всех форм искусства и самовыражения. И как вам хорошо известно, не многие выстояли. Как результат, те, кто противостоял тирании, стали называть своих детей по одному из основных аспектов искусства — цвету. Это был способ показать, что не только они не станут терпеть подавления, но и грядущие поколения тоже. Эта традиция сохранилась и по сей день. Мы несём в себе индивидуализм и самовыражение через многообразие. Как я уже сказал, сегодня вечером мы стоим здесь вместе как единство. Но эта связь не может существовать без стараний. Поэтому сегодня, пока остальной мир празднует свободу, Охотники и Охотницы прикладывают усилия, чтобы отстаивать его.

— Что ж, ни для кого не секрет, что тебя выбрали для участия в финале турнира. Твоё выступление было образцовым. — Благодарю вас, профессор Озпин, но я бы ни за что не справилась бы без своей команды. — А я думаю, что всё как раз наоборот.

— Профессор, позвольте всё же спросить. Зачем вы позвали меня? — Прошу, присядьте. И скажите мне: какая ваша любимая сказка? — Прошу прощения? — Сказка. История из твоего детства. Некоторые из них ты должна помнить. — Ну... Были легенды о Двух Братьях [Боги Света и Тьмы], о Девушке в башне [Сейлем], Мелководном море... — А что на счёт притчи о Четырёх Девах? — О, ну конечно!... «Чёрствого старика, сидевшего затворником в собственном доме, как-то посетили четыре страствующие сестры. Первая понимала его тягу к уединению, потому и призывала использовать её для размышления и медитаций. Вторая приносила ему цветы и плоды, что вырастила в его же саду. Третья согревала его сердце, убеждая выйти наружу и насладиться красотой окружающего мира. Четвёртая просила его ценить и беречь всё, что он имеет. И в обмен на их доброту Старик даровал им необычайные силы, чтобы они могли и дальше помогать людям по всему миру. Они приняли его дары и поклялись помогать людям Ремнанта до конца своих дней. Зима, Весна, Лето и Осень — четыре Девы.» Моя мама любила эту историю. — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что всё это было, когда я был в твоём возрасте? — Вы не на столько старый, чтобы помнить те события, профессор. — И всё же, что ты скажешь, если узнаешь, что всё это произошло на самом деле? — Эм... извините? — Что на счёт того, что в нашем мире и правда существуют те самые четыре Девы, владеющие огромной силой — и всё это без Праха? — Вы имеете ввиду какое-то необычное «проявление»? — Уж скорее, магию. — Я... — Да уж, когда слышишь такое впервые, звучит довольно безумно. — Вы что, серьёзно? — А я разве похож на шутника? — Нет. Но... зачем вы всё это рассказываете мне? — Мы рассказываем это вам, мисс Никос, потому что верим, что ты ты — следующая, кто обретёт силы Девы Осени. — «Мы»? Что всё это значит? Кто же вы такие?! — Ты знаешь, кто мы, Пирра. Мы всё те же преподаватели, что учили тебя и твоих друзей в Биконе. — Разве что у нас есть негласная подработка. Мы — тайные защитники нашего мира. И нам нужна твоя помощь.