Пэм Ровенкрофт

Вы люди любите свою боль, правда? Вы упиваетесь ею. Вы даже считаете её добродетелью. Громче всех плачешь на похоронах – значит, ты самый хороший. Вы обещаете никогда не забывать друг друга и всегда испытывать горечь утраты, потому что для таких как вы вечность – это просто глазом моргнуть. Ваши жизни коротки до жалости. Когда мы говорим о вечности, для нас это серьёзно, поэтому мы переживаем боль, восстанавливаемся и живём дальше. Ведь боль – бессмысленное чувство.

— Каково это — быть таким, как ты? — Займет несколько твоих жизней, чтобы ответить на твой вопрос. — Тогда сделай меня такой, как ты — и у нас будет все время мира. — Ты не знаешь, о чем просишь. — Знаю. И не боюсь. — Да, не боишься. Большинство людей просит сохранить им жизнь, а ты просишь забрать твою. — Я хочу, чтобы та дал мне ту жизнь, ради которой стоит жить.

— Как хорошо, что у меня нет детей! — Да ладно тебе, Пэм. Они забавные. Они как люди, но в миниатюре. Карманные человечки.

Я не понимаю, что во мне такого, что заставляет людей думать, будто мне интересны их проблемы. Может, я слишком часто улыбаюсь. Может, я ношу слишком много розового. Но запомни, пожалуйста, я могу порвать тебе глотку, если сочту нужным.

— Речь идет не только о ваших отношениях, влюбленный ты подросток! Все куда сложнее. — Только не для меня!

— Ну, тогда скажи ему «спасибо»… наверное. — Передам, что ты сказала это более благодарным тоном.

— Хороший торговец не конкурирует со своим товаром, сэр. — А хороший покупатель знает, что у всего есть своя цена.

— Благородный вампир... Ну, не противоречие ли это? — Не более, чем умная шлюха.

Бесчуственность всегда была твоим лучшим качеством. Не разочаровывай меня!

— Что, Пэм вам не подходит? — Подошла бы для слепых, глухих и идиотов. — Это полный идиотизм. Если вы считаете, что люди такие наивные… — Есть доказательства, научные, люди гораздо тупее, чем думают. Мы вернем человеческую общественность одной улыбкой… в своё время.

— Сколько лет, сколько зим! Ни письма, ни телеграммы, ни сигнального костра... А мы за тебя волновались! — Правда? — Конечно нет!

Позволим этим добрым людям использовать их гражданское право быть идиотами.