— Парли… Парлалиньтюль… Парлиме… Порш… не, порш… не пор… парла… парла… Парла… — …Ментер? — Да! Парламентер! Переговоры! — Дьявол, забери тех, кто придумал переговоры! — То есть всех французов?
— Да, правда. Влюбился герой. — Нет, нет, нет, нет. Я слышал, что он предан морю. — Версий много и все правдивы. Я укажу суть. Та женщина была то нежная, то злая и неукротимая, как океан. Любовь завладела им. Но то была такая мука, что ему жизнь стала в тягость. Но всё же он не мог умереть. — Что, интересно, он положил в сундук? — Своё сердце. — Буквально или фигурально? — Не мог он буквально положить своё сердце в сундук! Или... — Его терзания были сильней скромных радостей жизни моряка. И он вырезал из груди своей сердце и запер его в сундук. А сундук тот спрятан на дне. И ключ от него всегда при нём.
— Только силой Господа удалось уйти из острога! — Скорее силой моей светлой головушки. Разве нет, пёсик? — А если умную мысль сам Господь Бог внушил тебе? И не думай, я не стану красть корабль. — Это не кража, а спасение. Ты что, святой? — Я теперь смертный и живой. Должен бороться за свою душу. — Ты читать не умеешь! — Это Библия! Старание в счёт идёт. — Пялиться нарочно в Библию! Грехом несёт! Только в минус тебе!
— Прихлопу пришлось не по вкусу изгнание Воробья, бунт и прочее. Он сказал: это не по кодексу. Потому он и отослал тебе ту золотую бляшку. Сказал, мол, поделом вам, и проклятие не снять. Это, сам понимаешь, не ахти как понравилось капитану. — Это ужасно ему не понравилось! Скажи, что было дальше. — Я и рассказываю! Ну, наш капитан лихой, он взял, да и прихлопнул Прихлопа. И мы только и видали, как Билл Тёрнер опустился на дно морское в лапы к морскому дьяволу. Только потом мы узнали, что проклятия без его крови не снять. — Вот ведь какая ирония.
