Рэй Оуэнс

— Ты испортил мне тачку. — Ты испортил мне выходной. — А знаешь, шериф, ты ведь можешь просто дать мне перейти границу. Слушай, двенадцать тысяч мексиканцев переходят её каждый день. Будет здорово, если один вернётся. А? Что скажешь? — Ты уже все границы перешёл. — Ну тогда обсудим условия депортации. Хорошо? [достаёт телефон] Карлос, ун моменто. Это мой личный банкир, просто скажи номер своего счёта и станешь на пять миллионов богаче и расстанемся друзьями... Десять? — [шериф достаёт наручники и кидает Кортесу под ноги] Давай сам или я надену.

— Он же был на выходном. — Привет, Рэй, как отдыхается?... Классно выглядишь. — Не желаете объяснить, почему весь мой отдел задействован на расстреле говяжьей туши? Лицензия-то есть на эту базуку? И Майк, сначала, стряхни кишки со шляпы. — Так вот чем пахнет... О, надо же, гадость какая, спасибо. — Вот, нашёл... — Музей истории оружия Динкума? У нас музей здесь? [смотрит на ржавый сарай и пристройку из контейнеров] — Да, вот справка из налоговой и лицензия на оружие. «Работаем с отдачей и душой, заходи стрелять со всей семьёй». — Рэй, мы просто развлекались... Всё спокойно, в городе тишина... В общем, работы-то нет... — Значит, я вам подкину... Встретил дальнобойщиков в ресторане... Какие-то странные... Слово «шериф» их напрягало. Пробейте номера. Если «левые», то скиньте патрульным. — У вас такой рельеф, Рэй... Давно качаетесь? Я им сказал, что у Жоржетты будет сильная отдача... — Дай сюда этого монстра! Я сам шмальну. Не понравится — ты влетел на штраф.

— Рэй! Рэй! Что, чёрт возьми, случилось с моей машиной?! — Забыл перепарковать. А с ней что-то не так?

— Как денёк, шериф? — Дерьмо. — Да бросьте, шериф у вас ещё запал хоть куда. Вы везунчик. — Боже, шериф, вы ранены? Вас надо перевязать. — Без паники, это просто стекло.

— Ты в Крестовый поход, что ли, собрался? — Не исключено...

— Вызов принят. Надо было брать деньги, старик! [Сражаясь с шерифом, Кортес получает своим же ножом в ногу и ему ломает шериф руку.] Ладно! Хорошо... Двадцать миллионов. Двадцать миллионов за то, чтобы ты отвернулся! — Моя честь не продаётся. — К чертям твою грёбаную честь!

— Встречаемся через пять минут на Мейн-стрит. Нам нужно как много больше машин, для баррикады. — Я поеду на «Генриетте». — У тебя весь хлам и оружие с именами? — Только дорогое сердцу...

— Вуаля. — Господи Боже! «Льюис»... — Фью! Охренеть! — Вот это экспонат! Где ты это раздобыл? — Что, «Максимка»? Прадед оставил. Настоящий русский пулемёт! Максим двадцать девятого года. Мой стервозный сучёныш. Закон, правда, запрещает из него стрелять, но я раздобыл недостающие запчасти, так что теоретически он полностью боеспособен. Но это не для чужих ушей. «Дяде Сэму» это знать ни к чему. — А есть к нему ещё патроны? — Есть немного... — Тащи всё, что найдёшь.

Беррелл: — А это что ещё, блядь за новости? Рэй Оуэнс: — Добро пожаловать в Соммертон! Льюис Динкум: — Кучно кладёте, шериф.

— Сучёнок недобитый! Крыса! Хочешь поиграть? Я обожаю играть. Ты кто такой? [бросив ремингтон отвлекая внимание шерифа, пытается достать внезапно пистолет другой рукой] — Я — Закон!