Рой Бендер

– Сьюзан, что случилось? – Мой друг… – Твой друг будет в восторге, ты выиграла! – Он вчера умер. Он хотел, чтобы я сюда пришла. Он сказал, что у меня полоса везения. И он был прав, но… Почему? Почему я выигрываю, а другие проигрывают всё?! И почему мне достаётся почка, а хорошие люди умирают?! В этом нет смысла! – Я служил в Корее с парнем по имени Джон Дэнсок. Смешной был до слёз – смешивал виски в каске. Мы с ним стояли в дозоре. Что-то прожужжало у меня под ухом. Поворачиваюсь – и вижу, Джон лежит… – Его убило? – Да… Я в ту ночь спросил сержанта: «Почему это он, а не я?» Он как-то покачал головой и сказал: «Кто знает»… – Вы пытаетесь сказать, что это всё случайно? – Я пытаюсь сделать всё, чтобы ты перестала плакать, девочка! У тебя полоса везения, кто знает почему? Радуйся – и всё! – Но что будет, когда моё везение закончится? Знаю… «Кто знает?» – Кто знает.

Сказал, что нам повезло знать, что это наши последние деньки. Так какой смысл о чём-то молчать? Я думаю, пусть не останется никаких секретов. В общем, мы с ней оба облегчили душу. Да уж… Она призналась, что это она потеряла наши паспорта по дороге в Мексику тогда. Я рассказал, как мне служилось в армии, что никакой я был не герой, что боялся я дико. Она благодарила меня за то, что я её вечно смешу, а я её за то, что она любовь всей моей жизни… Том, это так важно – говорить такие вещи, пока есть время, потому что потом будет… будет поздно.

– Я тут недавно подумала: а ведь я вообще ничего не знаю о твоей первой жене. – Мириам? – И имени не знала… – Мириам. – Долго вы были женаты? – Тридцать девять лет. Она две недели не дожила до сорокалетия. – Господи! Рак, да? – Мозга. Кошмарнейший из всех, хуже не придумаешь! – Представляю, как тебе было трудно… – Да нет. – То есть… бывает и страшнее? – Поверь, так просто не объяснить. – Я хочу понять. – Ладно… Когда кого-то любишь, долгое время любишь, душа ленится. Думаешь, всё и так уже ясно – к чему признания, объяснения? – Да… – А как поймёшь, что человек не вечен, что ты можешь просто-напросто не успеть, Бог ты мой… Говоришь, говоришь с ним, и не можешь никак наговориться. – Зря я завела этот разговор. – Слёзы? А пусть их! Я до конца был с Мириам! Сказал ей всё, что надо было, держал за руку, успокаивал… Нет, слёзы мне не мешают.

— Я кое-что хотел тебе сказать, но у меня не было возможности... Если бы тебя сбил автобус, я бы очень скучал по тебе! — Это всё? Окей! Сегодня будешь мыться один в душе!

– Как тебе только такое в голову пришло?! – Что тебе объяснять, всё равно не поймёшь! – Отчего же, пойму! Три месяца назад я чуть не покончила с собой! Хотела застрелиться, ночь выдалась ещё та! А на утро поняла, что большего эгоизма нельзя и придумать! – Это другое. Ты же не умирала, как я, верно? – Знаю! Но покончить с собой – значит, стереть память обо всём, что было раньше. Люди запомнят только это. Посмотри на Роя. Ты этого желаешь человеку, который тебя любит? – Карен… Я не хочу, чтобы ты уходила раньше. – Ну ладно… Буду коптить небо, сколько отпущено.