– Я тут недавно подумала: а ведь я вообще ничего не знаю о твоей первой жене. – Мириам? – И имени не знала… – Мириам. – Долго вы были женаты? – Тридцать девять лет. Она две недели не дожила до сорокалетия. – Господи! Рак, да? – Мозга. Кошмарнейший из всех, хуже не придумаешь! – Представляю, как тебе было трудно… – Да нет. – То есть… бывает и страшнее? – Поверь, так просто не объяснить. – Я хочу понять. – Ладно… Когда кого-то любишь, долгое время любишь, душа ленится. Думаешь, всё и так уже ясно – к чему признания, объяснения? – Да… – А как поймёшь, что человек не вечен, что ты можешь просто-напросто не успеть, Бог ты мой… Говоришь, говоришь с ним, и не можешь никак наговориться. – Зря я завела этот разговор. – Слёзы? А пусть их! Я до конца был с Мириам! Сказал ей всё, что надо было, держал за руку, успокаивал… Нет, слёзы мне не мешают.