Роман Любешкин

— На кого я стал похож. Я же потерял своё лицо! — Его надо иметь.

— Это ты тут всю ночь стонал? — Я пел… — Этот стон у вас песней зовётся...

— А в ресторане-то сейчас, небось, духотища. То ли дело здесь, на свежем воздухе, а? — Здесь вот макароны, а кажутся шашлыком!

— Слушай, а может мне тоже побриться? — Давай, кому нужна твоя козлиная борода!

— Рома, у нас, по-моему, тоже хлеба нет. — Зачем хлеб, когда есть сухарики.

Хорошая пара: укротительница и ветеринар. Она выступает со львами на арене, а я их потом лечу от переутомления.

— Степа, ты мне скажи, если она откажет, что мне делать? — Слушай, не, ничего. Принесешь ей свои извинения и утопишься, море рядом.

В конце концов всем женщинам свойственны черты милиционера. Сначала они говорят: «Давайте не будем!», а потом: «Следуйте за мной!»

— Вы что, не верите, что это наше место? — Нет, нет, почему же, мы охотно верим. — Тогда в чём дело? — Но где же доказательства? — Ах, доказательства... Пожалуйста! У вас есть лопатка? — Девушка, а экскаватор вам не нужен? Доктор, у нас есть экскаватор?

Я сам во всём виноват. Мне же говорили: Рома, поезжай в санаторий. ВЦСПС, МПС, ВТО, УКК, ДДТ, ОТК, четырёхразовое питание, пижама в полоску... Культурный отдых!

Не тонкий ты человек, Сундуков. Сундук, а не человек.

— Лично я свой багажник запираю в бумажник. — Наоборот — значительно удобнее.

— Ну на чём ты остановился, а? — Эх, Рома, на самом интересном месте. Джексон, помнишь, друг Петерсона? Сбежал из тюрьмы! — Мне бы его заботы!

— Клянемся не бриться, не пить, не курить... — И остаться... — И остаться дикарями. Аминь. — Ура. — То есть, тьфу, ура-а.

— Пять : ноль? — Пять лет! — Год условно.