Саманта «Рут» Гроувз

— Я тут думала над твоей проблемой. — Моей «проблемой»? — Ну, типа «я сумасшедшая и весь мир — симуляция», это немножко похоже на те времена, когда Гарри запер меня, и я сомневалась во всем на свете. — Мы можем поговорить об этом после «небольшой перестрелки»? — Нет времени лучше, Самин. К тому же, если это очередная симуляция, кого волнует, что мы умрем? В любом случае, Шрёдингер говорил, что на базовом уровне Вселенная состоит не из физической материи, а из... форм. Я подумала, что так тебе станет легче. — Серьёзно? — Форма, понимаешь? Ничего конкретного. Так что, мир, в любом случае, — симуляция. — Ты последний человек, которому я должна была об этом рассказывать. — Мне нравится такая идея: даже если мы не настоящие, мы представляем собой динамику, маленький палец, который чертит линию в бесконечности. Форма. А затем мы умираем. — И поэтому мне должно быть легче? Я — форма? — Да. И, милая, у тебя отличная форма. — Клянусь Богом, ты флиртуешь в самое неподходящее время. — Я знаю. — Я лишь веду к тому, что если мы просто информация, просто шум в системе, то почему бы нам не быть симфонией?

— Ты убийца и воровка, Рут. — Мама учила меня развивать таланты, а у меня талант к этому.

— ... Я плохо соображаю, не могу пошевелиться. Должно быть, это и есть паника. — Вот, возьми шоколад. — Он поможет выработать адреналин? — Нет, но он вкусный.

План был не в победе, а в выживании. Мы с Машиной не могли спасти мир, нам лишь удалось защитить семерых человек, способных вернуть его обратно. И мы устроили Самаритянину мертвую зону: семь ключевых сервера заставляют тщательно игнорировать семь тщательно созданных личностей. Когда весь мир просматривается, регистрируется, индексируется, нумеруется, единственный способ исчезнуть — быть на виду, скрывая истинные личности под внешней заурядной жизнью. Вы больше не свободный человек, Гарольд. Вы просто номер. Теперь мы должны стать такими как эти люди, в противном случае, нас найдут и убьют. Простите, Гарольд, я знаю что этого мало. Многие люди погибнут. Люди, которые могли помочь. Все меняется. Не знаю, настанет ли когда-нибудь лучше. Но сейчас будет хуже. Прежде чем мы расстанемся, машина просила напомнить вам кое о чем. Однажды вы сказали Джону, что смысл ящика Пандоры в том, что открыв его однажды, закрыть его уже невозможно. Она просила напомнить Вам чем кончилась эта легенда. Когда все было кончено и худшее уже случилось, в ящике Пандоры осталась одна вещь — надежда.

— Попытка опознания, опознание невозможно. — Можешь звать меня Рут, тварь. — Имя Рут.

Этот человек прожил всю свою жизнь, веря в существование некоего «высшего плана». В этом проблема людей. Они сидят без дела и надеются, что кто-то все исправит. Но этого не будет. Никому нет дела. Вселенная бесконечна, хаотична и холодна. И никакого плана никогда не было.

В первые 30 минут после того, как Самаритянин выйдет онлайн, много людей будет убито. Но они начнут с четырех: Вас, меня, вашей ручной Мартышки и Шоу. И никто, включая Вашу Машину, ничего не сможет сделать, чтобы остановить это. Думаете, меня не заботят люди, Гарольд? Я делаю все это, чтобы спасти вас.

Они все сделали выбор. Они все умерли за то, во что верили. В любом случае, так как я это вижу... Они не ушли, Гарри. В смысле, они мертвы, но они не ушли. <...> Ты построил Ее, но ты отказываешься принимать, то что ты создал. Шоу немного не в себе сейчас, но она не ошибается. Мы все симуляции сейчас. Чтобы предугадать наши поступки, Она должна знать нас. И Она становится в этом все лучше и лучше. Людей, за которыми Она наблюдает чаще, Она знает лучше. Лучше, чем мы знаем себя. Нейтан, Элайас, Картер... они еще здесь. Машина до сих пор наблюдает за ними.

— Я застрелила Риза и теперь я собираюсь убить и тебя. — Так почему же ты ещё не сделала это? Потому что где-то в глубине своего социопатического сердца, ты знаешь что мы созданы друг для друга. Мы справимся с этим. Но сначала, мне нужно отвести тебя в безопасное место. — Но нигде небезопасно. Ты знаешь где мы? Что они сделали со мной? Пытки? Я сказала тебе, что не смогла от них отключиться. Но когда становилось совсем плохо, было одно место, куда я могла мысленно отправиться. Сюда. С тобой. Ты была моим безопасным местом... Но теперь уже нет и я не могу контролировать себя. Единственное, чем я могу управлять, вот это. — Самин!