Саманта «Сэм» Кингстон

Может быть, у тебя завтра есть. Может быть, у «копии тебя» их тысяча, три тысячи или десять... Столько времени, что можно купаться в нём. Столько времени, что можно его промотать. Но для некоторых из нас есть только сегодня, и то, что ты делаешь сегодня, важно — в этот момент и, может быть, в бесконечность... Но я не знала всего этого... До того момента, как упала.

— Мама, думаешь, я хороший человек? — Конечно, ты хорошая. Но не важно, что думаю я, важно, что думаешь ты. — Нет, серьёзно, мне нужно знать, что я хороший? — Помнишь, ты ездила на всех лошадях, что были у нас в конюшне, чтоб не одна не подумала, что ей пренебрегли. Помнишь? — Помню. Но я была маленькой. Это другое. — Но у тебя было доброе сердце, и оно никуда не делось. Твоё сердце, только тебе надо его слу-шать-ся. И ты поймешь, что надо делать.

Если мне придется проживать один и тот же день, то пусть он будет наполнен смыслом не только для меня.

Это было давно. Это было вчера.

Как возможно так сильно измениться и при этом ничего не изменить?

— Лин, в свой первый раз ты нервничала? — Я была слишком пьяна для этого. Не пугайся, если будет больно. Особенно сначала. И не напрягайся, будет только хуже. — Круто. Здорово. Звучит очень романтично... — Не парься. Лучше уж с Робом по любви, чем с первым встречным по пьяни. Все мечтают встречаться с Робом. Сегодня у тебя всё изменится. Муа. Мордашка.

Возможно, вы проживете ещё день. Возможно, ещё тысячу дней, или три тысячи, или десять, столько дней, что в них можно купаться, валяться, пропускать сквозь пальцы, как монеты. Столько дней, что можно тратить их впустую. Но для некоторых из нас завтрашний день не наступит.

— Не пиши за рулём. — Не парься, я не допущу, чтобы моя лучшая подруга умерла девственницей. Думаешь, мы про тебя забыли? Ну, девчонки, сегодня наша малышка Сэмми станет женщиной. — Сегодня великий день. Твой день. — Роб написал, я цитирую: «Я постелил нам постель»... — О! Няш—няш! Я так горжусь... — Возьми. Нет резинки—нет любви. [Элоди даёт презерватив]

Только те, кто стремится к абсурду, достигают невозможного. [Граффити рядом с Самантой на стене туалета.]

Мне кажется, словно я все еще вижу сон про вчера. А может быть, вчера и было сном...

— Ты когда-нибудь чувствовала, что живёшь один и тот же день снова и снова, только немного по-другому? — Чёрт, Саманта, ты только что описала всю мою жизнь.

— В том году, ты сколько роз получила? — Двадцать две. В этом году хочу 25 и одной розочкой Патрику не отделаться. — А я держала Роба за руку, заставляя подписать мне открытку. Позорище... — А мне бы хватило и пятнадцать и мне за это не стыдно. — А Мэт тогда прислал мне охапку красных роз... — Опять Мэт. Да хватит уже! Ты ревела как корова, целую неделю и нам пришлось тебя спасать. Эта тема закрыта. — Элл, я уже тысячу раз тебе говорила и повтори со мной: «Это жалкий лузер — отстой» — «Ты красавица!» — «Мы любим тебя. Иди сюда»! [подружки обнимают Элли]

— Какая грация. — Вы серьёзно! Это в первый раз было смешно, но это уже сто первый! — Смешно? — Ужасно! [Элоди демонстрирует красный бюстгальтер] — А нам смешно. — Давай, детка, давай!

— Ты не хочешь умирать! Ты хочешь прекратить боль! — Хватит, прекрати! Ты не понимаешь! И не понимала никогда. — У тебя есть выбор, Джулиет. Не у всех он есть. Я помогу тебе! — Ты не поняла?! Мне не помочь! Меня уже не исправить! — В тебе нечего исправлять, ты нормальная. И не верь никому, кто внушает тебе обратное! Школа — это мыльный пузырь. Твоя жизнь изменится, Джулиет. Надо только переждать. Всего минуту. — Уже поздно. — Нет, это не так. Никогда не поздно!

Будь тем. кто ты есть.

— Знаешь, что написано в одной из кабинок АК=ЛМ. Анна Кортуло равно Мужеподобная Лесбиянка. Можно подумать, мерзкая лахудра, но этот титул уже закрепили за Линдси Эмшком. Почему вы так ненавидите? В чем причина? В моей ориентации? — Не знаю. Это обычное дело в школе, есть те, кто смеётся и те, над кем смеются. — Ясно. Знаешь, это уже не важно, школьные годы, это мыльный пузырь. Я никого даже не вспомню из вас.