Сантьяго Муньез

— Что ты тут делаешь, почему не в самолете? — Я был в аэропорту, сидел все и думал. Сейчас хоть объяснения есть, смогу дружкам сказать, почему у меня здесь ничего не вышло. Скажу — отец умер, пришлось вернуться, взять на себя бизнес. Знаете, откуда у меня эти мысли? — Нет.... — Это меня мой отец так думать научил, отнял у меня уверенность в себе, чтобы не было у меня никакого вдохновения, понимаете? — Да... — Мне не нужны объяснения. Единственный, кто может сказать мне, что я слабоват, — это вы. И даже тогда, вряд ли я соглашусь!

— При всем к вам уважении, мистер Дорнхелм, клуб сделает большую ошибку, если отпустит парнишку. И против него играл, и с ним, и я чувствую, закваска в нем есть...с его техникой он... — Что? Он лучше тебя?! — Ну....такого же класса... вчера перед игрой он потерял ингалятор. У него астма и это проблема. — Это правда? — Да, но я это скрыл. — Ложь — вот проблема, астма — нет.

— Ну, и что ты видел, когда в штрафной падал? — Э-э-э. Я видел ворота. — Там два игрока были в лучшей позиции, чем ты. Пасовать надо, а не о славе думать!

— Хью Мегэвену — 33, и, если всем защитникам сразу ноги не переломает, ему за первый состав больше не играть. — Чего он на меня взъелся? — Что-то в тебе есть такое, чего у него не было никогда. Дар что ли. — Дар? — А! Ты понимаешь, обычно все футболисты играют в свою силу так, чтобы слабость свою не показать. А великие, у которых дар, рискуют, потому что верят в себя. Они владеют мячом, а не мяч владеет ими.

— Футбол. Отец его ненавидит, а я обожаю. Не могу без футбола. По воскресеньям даже играл после церкви и думал, что это станет смыслом всей моей жизни. — И что, поэтому тебя занесло сюда, в Европу? — Сюда меня привел Господь.