Властелин Колец: Две крепости (The Lord Of The Rings: The Two Towers)

Огонь Изенграда будет распространяться дальше и дальше. Всё, что было хорошего и зелёного в этом мире, будет уничтожено. Не будет Шира, Пиппин.

Запомни этот день, младший брат. Сегодня жизнь прекрасна.

Тебе всё равно придётся вкусить горечь смертной жизни. От меча или от медленной старости Арагорн умрёт. И ты не найдёшь утешения, ничто не умолит боль этой утраты. Он встретит смерть, воплощая величие короля людей, увенчанный славой, которая не померкнет до последнего дня существования мира. Но ты, моя дочь, будешь влачить свою долю во мраке и сомнениях, которые накроют тебя неожиданно как зимние сумерки. Здесь ты будешь жить обручённая со своим горем под сенью увядающих деревьев, пока мир не изменится и твоя бесконечно долгая жизнь не угаснет. ====================================================================== Тебе всё равно придётся испробовать горечь смерти. Или от меча, или подтачиваемый временем, Арагорн умрёт. А для тебя не будет утешения — утешения, которое облегчит его уход. Он умрет, а образ величия короля людей восстанет, не тускнеющий перед концом мира. Но ты, дочь моя, ты будешь продолжать жить во тьме и горечи. Когда будет спускаться ночь, так ты и будешь существовать, связанная своим горем под угасающими деревьями, пока весь мир не изменится и отпущенные тебе годы не будут сожжены дотла...

— Интересно, сложат ли о нас песни или легенды. — Что? — Думаю, скажут люди когда-нибудь: «Давайте послушаем про Фродо и кольцо?» А я крикну: «Да, это моя любимая история!» «Фродо был очень храбрый, правда папа?» «Да, сынок, он знаменитейший из хоббитов, это не баран чихнул». — Ты забыл одного из главных героев — Сэмуайза Храброго. Я хочу послушать больше про него. Фродо не ушёл бы далеко без Сэма. — Мистер Фродо, зачем вы шутите? Я говорил серьёзно. — Я тоже.

Где ныне конь боевой, Где звонкого рога пение? Отгремели горной грозою, Отшумели степными ветрами, Сгинули дни былые, В закатной тени за холмами.

— Умеешь обращаться с мечом... — Наши женщины давно усвоили: если не владеешь мечом, то погибнешь от него. Я не боюсь ни смерти, ни боли. — А чего ты боишься, госпожа? — Клетки. Сидеть за решеткой пока привычка и старость не заставят смириться, и пока все мечты о подвиге не станут пустыми воспоминаниями. — Ты дочь королей. Воительница Рохана. Не верю, что тебя ждёт такая судьба.

Мы никогда не разговариваем, если дело не стоит того времени, чтобы об этом сказать.

До сердца холод проберёт, Вдали от дома — тьма и лёд. Не верь же путник никому, Когда идёшь ты через тьму...

— Симбельмини. Они всегда росли на могилах моих предков... а теперь ими покрыта могила моего сына. Горе мне жить в эти чёрные дни... Молодые гибнут, а старики доживают свой век. И теперь мне придётся увидеть последние дни своего рода... — Смерть Теодреда — не на твоей совести. — Не дóлжно родителям хоронить детей.

— …Мы словно в легенде очутились, мистер Фродо, в одной из тех, что берёт за душу. В ней столько страхов и опасностей, порой даже не хочется узнавать конец, потому что не верится, что все кончится хорошо. Как может всё стать по-прежнему, когда все так плохо?! Но в конце всё проходит... Даже самый непроглядный мрак рассеивается! Грядёт новый день! И когда засветит Солнце, оно будет светить ещё ярче! Такие великие легенды врезаются в сердце и запоминаются на всю жизнь, даже если ты слышал их ребенком и не понимаешь, почему они врезались... Но мне кажется, мистер Фродо, я понимаю. Понял теперь... Герои этих историй сто раз могли отступить, но не отступили! Они боролись! Потому что им было, на что опереться… — На что мы опираемся, Сэм? — На то, что в мире есть добро, мистер Фродо! И за него стоит бороться.

— Многие из этих деревьев были моими друзьями, я знал их ещё семенами и желудями. — Я сожалею, Древень. — Все они были живыми. Саруман!... Кому как не волшебнику знать это? За такое предательство не сыщется проклятье ни на эльфийском, ни на энтском, ни на людском языке.

— Оно говорит. Дерево говорит. — Дерево?! Я не дерево. Я энт. — Страж леса! Пастырь деревьев! — Не говори с ним, Мерри, потом не отвяжемся. — Древень называют меня. — И на чьей ты стороне? — На стороне? Я ни на чьей стороне... потому что на моей стороне нет никого, маленький Орк. Никому больше нет дела до леса.

— Мы доверяли тебе всегда, и ты не подводил нас. Прости. Я напрасно отчаялся. — [Sindarin: Ú-moe edaved, Legolas. Перевод: Здесь нечего прощать, Леголас.]

Говорящие деревья? О чем деревьям разговаривать? Разве что о том, как белки гадят.

— Оставь меня, змей! — Но ты и так всеми оставлена. Кто знает, что шепчешь ты в горькой темноте ночи, когда кажется, что твоя жизнь загублена, а стены твоей светлицы смыкаются вокруг тебя, будто золочёная клетка. Такая прекрасная и такая холодная. Будто тусклое весеннее утро... всё ещё скованное зимним морозом. ============================================== — Оставь меня одну, змеёныш! — Но ты же и так одна. Кто знает, о чём говоришь ты во тьме горькими бессонными ночами, когда кажется, что вся твоя жизнь съёживается до минуты. Стены комнаты сжимаются, подступают вплотную, а в комоде теснятся неведомые жуткие создания? ============================================== — Оставь меня, змей! — Ты одинока. Кто знает что ты шепчешь ночью в горестных ночных бдениях, когда жизнь кажется тебе такой жалкой, а стены твоей светлицы сдавливают тебя, окружают как склеп умершего. Такая красивая, такая холодная. Как утро ранней весны... всё ещё по-зимнему ледяное.

Чем ближе мы к опасности, тем дальше от беды.