сэр Томас Бертрам

сэр Томас Бертрам: — Жизнь вдали от роскоши и комфорта Мэнсфилд Парка, возможно, приведет Ваш разум в более трезвое состояние. Вы этого хотите, не так ли? Фанни Прайс: — Да. Этого. Эдмунд Бертрам: — Почему, Фанни? Фанни Прайс: — Чтобы снова быть дома. Среди любящих родных. Чтобы проявлять любовь, не боясь, не сдерживаясь. Чтобы чувствовать себя равной тем, кто рядом.

— Фанни Прайс! Ведите себя более прилично! <...> — Не знаю, как Вас благодарить, Эдмунд. — Мои таланты — ничто, в сравнении с Вашими. Мои писания неуклюжи на фоне Ваших буйных сочинений. — Да, я буйная, как зверь. Сэр Томас с этим согласится.

— Я не доверяю ему, сэр. — Чему вы не доверяете? — Его натуре. Как многие обаятельные люди, в душе он полностью зависит от одобрения окружающих. — И что в этом ужасного? — Его единственная цель — быть любимым, а не любить. — Вы прочли слишком много романов. — Я неутомимая читательница романов, сэр. Но они не замутнили мой разум.

— Но держать ее здесь, с мальчиками, неразумно. — Если вы воспитаете ее вместе с ними с детства, пусть она даже прекрасней ангела, она всегда будет для них не более, чем сестра.

Он играл в рыцаря Тома. «Отец, дайте мне поручение» — твердил он. Я посылал его к матери, узнать насчет чая. Или к Бэдли — с просьбой подать экипаж. «Нет! Нет, отец! Дайте мне благородное поручение!» Он всегда хотел только этого.