Шофер

Давным-давно пытаюсь я разведать, что сулит мне рок, распутать нить судьбы. Но сплетена судьба моя из ста путей-дорог. И мрак неведенья избыть я до сих пор не смог.

– Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир? – Почему? – Это можно объяснить только на примере. – Ну давай на примере. – Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? – Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел. – Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам. ...–И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца? – Я же говорю, тогда он исчезнет. – Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь? – Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор. – Общественный договор? Какой общественный договор? – Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но... Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает. – Почему? – Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете? – Тьфу ты, – сплюнул он, – такое только баба придумать может. – И снова с вами не соглашусь, – сказала я. – Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места. – Почему? – Потому что у женщины нет яиц.

А ты не из разговорчивых, верно? Вроде бы нет. Полезная черта.

Одни рождены в подвалах и всю жизнь живут на коленях; смиренно молиться богу - вот их земная судьба. Другие уже с рожденья вознесены на крышу, но им даже этого мало, и они встают на ходули.

– Слышь, браток, а ты как так ловко с минами. Ловко у тебя получилось. – Корова смирная, весит около трехсот кило, а мины там противотанковые «Киллермайны», взрыватель не менее пятьсот пятидесяти килограммов. – Ну? – Вот тебе и ну! Сам думай. – Так ты сапер, что ли? – И сапер тоже...

— Дети есть? — Нет, но планируем когда-нибудь завести двоих. — Могу вам облегчить задачу — возьмите моих!