Стэн

Если ты не ведаешь за собой ничего, достойного сожаления, значит, у тебя либо завидно избирательная память, либо жалкая жизнь.

Иногда нужно сжать зубы и подождать, пока отпустит. У каждого из нас есть своё место. Просто иногда его не сразу можно найти…

— Значит Вы были лучшим в Сиэттле? — Да. — Но заведение Лэсли побеждает в номинации третий год подряд? Как так? — Люди — идиоты. — Я думаю, люди замечательные!

— Ты знаешь, что такое касаанда? Это… росянка, если на общем языке. — Я не уверена. — Нет? А вы так похожи. Я решил, что вы родня. — Что этим хочешь ты сказать? Росянка… что это такое? — Цветок. — Ах! Неужели я цветок? Вот, неожиданность! — Который ловит и пожирает насекомых. — Ах, этого-то я и ожидала.

— Можно вопрос? Что ты чувствуешь, убивая слабых и безоружных? — А что, по-твоему, чувствует человек, который сжигает мусор? <...> — Что чувствует мусорщик, когда от мусора зависит его судьба?

— Я видела, что ты делал. — И что? — Ты играл с котенком! — Эээ... нет. — Я видела! — Я... я его тренировал. — На самом деле ты большой добряк! — Давай закроем эту тему? — Добряк!

Скажи просто «ДА» или «НЕТ» — не надо тут Шекспировских многословий.

— Прекрати это. — (смеётся) Прекратить что? — Смотреть на меня и хихикать! — Ты такой большой и грозный. Сразу и не подумаешь, что ты такой добряк. — Хватит! Я воин Бересеада! Я не добряк! — (хихикает) Добряк. — …(жалобно) Ненавижу людей.

У тебя руки растут оттуда, откуда у нормальных людей ничего не растёт!

Вы, люди, постоянно хотите стать лучше, чем вы есть на самом деле. Крестьянин хочет стать купцом, а купец королем. Надо находить счастье в своем долге. Если крестьянин купит прилавок, он не станет продавцом. Он станет крестьянином за прилавком. Одна жизнь — один долг.

— Так что у тебя с Шарлин? — Вчера у нас была волшебная ночь. — И ты по-прежнему утверждаешь, что не изменяешь жене? — Я уверен в этом, искренне, всей душой. Секс через Интернет не измена. — То есть, как это? 3 часа ночи, жена и дети спят наверху, а ты внизу трахаешь тёлку в киберпространстве. — Во-первых, мы не трахаемся. Мы печатаем на клавиатуре. Во-вторых, и тут ты меня обидел... Шарлин не какая-то там тёлка. Она — биржевой брокер Ральф, притворяющийся какой-то там тёлкой по имени Шарлин.

— О, мой милый Стэн, ты так задумался, не обо мне ли думаешь... О нас? — Да! — Я... Что ты сказал? — Я подумал, что тебе нужны доспехи и шлем. Ты знаешь, что кунари могут прокусить кожу, дерево и даже металл, хоть и не сразу. У людей крепкие зубы? — Крепкие ли у меня зубы? — Да, а то мне может прийти в голову попробовать тебя на зубок! — На зубок... — Да, только возьми металлическую палку и расколи на огне, а то я боюсь, что ничего не почувствую. — Думаю, нам лучше отказаться от этой идеи. — Ты уверена? — Да... Да, я уверена!

— Полагаться на слова людей — верх глупости. — Они такие невежественные и слабые, даже лучшие из них. — В Пар-Волене есть похожее создание. Его называют обезьяна. При испуге оно дико орет и кидается испражнениями. — О, как это похоже на людей. Они, случаем, не родственники? — Вполне возможно.

Любовь?! Это зараза! Это обыкновенная болезнь в человеческом организме. Посмотри, это у всех вокруг! Это же смертельная зараза!

— Что ты наделал? Когда она придёт в себя, она еще больше на нас рассердится! — Будь оптимисткой. «Если она придёт в себя».

— Утром мой зад показывали по телеку. — О чём ты говоришь? — Я говорю, что мой зад показывали по телевизору. — Всё ясно. Был спецрепортаж.