Томас

– Интересно, чем это испытание отличается от Лабиринта? В Глэйде нас заперли внутри стен и снабдили всем необходимым для выживания, здесь же ничто не сдерживает, но и припасов почти нет. По-моему, это называется ирония. – Типа того, – согласился Минхо. – А ты философ.

Прошлого не вернуть. Надо думать о будущем.

Есть кто-то для каждого.

... Я любил тебя такой, какая ты есть, и никогда не захочу, чтобы ты изменилась. Я любил тебя, далеко не все понимая, убежденный, что время все расставит по своим местам. Может быть, в самом апофеозе этой любви я иногда забывал спрашивать тебя, любишь ли ты меня так беззаветно, что согласна принять все, что нас разделяет. А может, ты сама не давала мне времени задать тебе этот вопрос, как не успевала задать его себе самой. Но оно все же настало, это время, настало несмотря ни на что...

Этот мир не жесток и не добр. Он просто есть. Мы же обладаем способностью видеть и то и другое, но выбор за нами.

Большинство людей не обращает внимания на то, что находится у них прямо перед глазами. Они думают, что видят все, но часто видят лишь то, что хотят.

Бьются два могучих союза славян, которые поклоняются одним богам, говорят на одном языке. Что ж, это уже веская причина, чтобы ненавидеть друг друга.

— Настоящая мудрость приходит, когда все узнаешь на своей шкуре. — А если на чужой? — Тогда это учёность.

Ожидание драки было, по существу, хуже самой драки.

Отвратительное чувство, когда кажется, что вот-вот поймаешь мысль за хвост, а она, похохатывая, удирает...

— Хватит гадать, идёмте. Пора осмотреться. — Растянув простыню, Томас плотно завернулся в неё, словно старуха в шаль. — Ну как? — Как дурак, — ответил Минхо. — То есть как шанкетка, страшней которой я в жизни не видел. Скажи спасибо богам за то, что сотворили тебя парнем. — Спасибо.

Спросить «кто я?» означает сделать шаг к неизбежному ответу: «я — ничто».

Как тебе удаётся быть такой храброй, когда дело касается других, и такой трусихой в отношении себя самой?

— Рад, что тебя не уконтрапупили. Серьезно, очень рад. — И ты цел....

— Черт подери, как я боюсь. — Черт подери, ты всего-навсего человек. Тебе положено бояться.

Мы все завернуты в шелковые одеяния заблуждений, и нам инстинктивно кажется, что эти заблуждения необходимы для жизни.