Трисс Меригольд

— Надень на меня эти наручники, Геральт. — Ты действительно этого хочешь? Здесь? При всех? — Возможно, ты будешь удивлён, но наручники также используют за пределами спальни.

— Неужели Нильфгаард всерьез замахнулся на континент? — Они долго собирали армию, расширяли свою территорию, распустили свою веру как какую-то эпидемию.

Девственницы — вид на грани вымирания.

Мы умеем вызывать градобой, но не умеем отгонять смерть. Хотя, казалось бы, второе сделать легче.

Женщина подчёркивает красоту ради улучшения самочувствия.

Люди никогда не научатся чувствовать красоту так, как эльфы.

Как им не верить, когда они говорят, что есть проблемы более важные и проблемки менее важные... что от менее важных надо отказываться не раздумывая, без тени сомнений, полностью посвятив себя более важным. Что нет смысла спасать людей, которых знаешь и любишь, потому что это всего лишь единицы, а судьбы единиц не сказываются на судьбах мира. Что бессмысленно вставать на защиту чести и идеалов, ибо все это пустые слова. Что истинное поле боя за судьбы мира находится в совершенно ином месте, и именно там-то будет идти борьба.

– Пошли. Но позволь мне докончить макияж. – Для кого это ты так размалевываешься, а? – Для себя.

Правду о себе знаем только мы сами.

Всех нас окружает водоворот предназначений, Геральт. Он растёт от каждого принятого нами решения.

Они не желали знать ни о чем, им дела не было до дилемм, которые сгоняли сон с глаз королей, чародеев, владык и вождей, проблем, от которых дрожали и гудели советы, рады и думы. Для них не существовало ничего, что творилось за утопающими в снегах перевалами, за Гвенллех, несущим свинцовым потоком ледяные глыбы. Для них существовал только Каэр Морхен, одинокий, затерянный в диких горах замок.

— Он умирает, Геральт. — О... И сколько ему осталось? — Лет десять... — Хмм... понятно.