Анджей Сапковский. Владычица озера

Кто однажды не переборол в себе трусости, будет умирать от страха до конца своих дней.

... если цель привлекает, средство должно найтись.

Я рыцарь странствующий, но не странный. Во всяком случае, не настолько странный, чтобы оказаться сумасшедшим.

Мы умеем вызывать градобой, но не умеем отгонять смерть. Хотя, казалось бы, второе сделать легче.

С любовью все обстоит так же, как с почечными коликами. Пока не схватит, даже не представляешь себе, что это такое. А когда об этом рассказывают — не веришь.

У времени нет ни начала, ни конца. Время — вроде змея Уробороса, схватившего зубами собственный хвост. В каждом мгновении скрывается вечность. А вечность складывается из мгновений, которые создают ее.

— Песню, как говаривает один мой знакомый, не задушишь, не убьешь... — Песню — да. Но песенника — вполне.

Всему своя цена. Война требует жертв. Мир, оказывается, тоже.

Когда тебя собираются вешать, попроси стакан воды. Никогда не известно, что может произойти, пока его принесут.

Сегодня Зло правит законами — ибо законы служат ему. Оно действует в соответствии с заключенными мирными договорами, поскольку о нем, Зле, подумали, заключая эти договоры.

Ты женщина, о которой мужчина может только мечтать. Я виноват лишь в том, что мечтать не способен.

— (...) Пророчество Итлины. Знаменитый Час Белого Хлада и Век Волчьей Пурги. Мир, умирающий среди снегов и льдов, чтобы, как гласит пророчество, через много веков возродиться вновь. Чище и лучше. — В то, — сухо сказала Нимуэ, — что мир возродится, я глубоко верю. В то, что будет лучше, — не очень.

... в любом моменте, в любом мгновении, в любом событии содержатся прошлое, настоящее и будущее. В любом мгновении сокрыта вечность. Каждый уход это одновременно и возвращение, каждое прощание — встреча, каждое возвращение — расставание. Все одновременно суть и начало, и конец.

Любовь смеется над рассудком. И в этом её притягательная сила и прелесть.

Изменения политического режима не могут служить оправданием вандализма.

Круглый стол — стол, конечно, круглый, но должно же быть видно, кто здесь самый важный.