Валентин Михайлович Сидорин

— Мы, собственно говоря, здесь все боремся за место под солнцем в виде гаража! Чё тут скрывать! — Место под солнцем — на юге, в Сочи!

Аникеев: — Вахтер пропустил меня одного, он знает, что я муж заместителя директора. Жених: — Товарищ директор! Товарищ директор! Там у вас есть запасные ключи! Аникеев: — Он не отдает. Ваш вахтер — идиот! Сидорин: — Да, но он на посту.

— Тяните жребий. — Вытащите эту бумажку, счастливый вы наш!

Вовремя предать — это не предать, а предвидеть.

— Толик, садись учить географию! — Толик, не огорчай маму. — Да вы что, товарищи? — А то врежем. — Ну, хорошо... папы.

— Товарищи! Вы же видите: единственный способ предотвратить рукопашную — это предоставить мне слово. — Какое ещё слово?! Зачем, господи?! Где ключ? Ключ где, паршивая моя?

Я-то думал, что вы — большой учёный, а вы — элементарный собственник! Тьфу!

Этот вопрос очень деликатный. Где-то очень огорчительный. Меня лично он просто убивает.

— И последний, Якубов Александр Григорьевич, как это ни прискорбно... Лично я знаю товарища Якубова, как говорится, сто лет. — Да, и все эти сто лет мы знаем его с самой лучшей стороны! — И тем не менее, кто-то должен, то есть, простите, кого-то мы должны...

— Хвостов Семён Александрович.... Ну, мы все боролись за товарища Хвостова, пытались его защитить, отстоять. Мы сделали всё... Всё возможное. — Но есть предел и нашим возможностям, товарищи!

Надпись у Хвостова на плакате: «Я вам покажу». Сидорин: — Что это значит? Что вы нам покажете? Фетисов: — Да он вам всё покажет! Карпухин: — Мы вам ничего не позволим показывать! Мы вам сами всё покажем!

— Пишите, я продиктую. Справка дана гражданке Кушаковой А. А. в том, что она провела ночь в Зоологическом музее на общем собрании гаражно-строительного кооператива «Фауна». — Куда справка? — Для мужа моего, у меня муж ревнивый… в присутствии 29 свидетелей. — Свидетелей чего? — Подпишите и поставьте печать, пошляк. — Завидую, как вы с мужем-то живете. Не жизнь, а именины сердца. Печать у неё, верная моя.

Насколько я понимаю, полусонные вы мои, заседание стихийно продолжается?

А вы предлагаете спать стоя, как боевая лошадь?!

Сидорин: — Пожалуйста, родные мои, признайтесь, кто совершил этот разбой, будет хуже, мои серебряные. Малаева: — Ну я заперла. Я. Ну легче вам от этого? Сын Милосердова: — Сильна малышка. Сидорин: — Вы понимаете, что вы говорите? Вы! Вы понимаете или нет? Я заперла дверь! Аникеева: — Болтает, успокойтесь. Кушакова: — Зачем вы это сделали? Вас же не исключили? Малаева: — Вам, боюсь, этого не понять!

— Как ветеринар, я обещаю вам, прожорливый вы мой, заворот кишок. — Да! Будет! У него будет заворот кишок! В знак протеста!