Аркадий Стругацкий. Экспедиция в преисподнюю

И начался у них спор, тяжелый, тягучий, но обстоятельный, — из тех споров, когда оба спорщика заведомо врут и знают, что врут, но почему-то не теряют надежды переспорить один другого.

Эти раны, единственные, кроме сердечных, которые даже я не умею и не желаю лечить. Двуглавый Юл весь обглодан и изгрызен совестью.

— Я еще вот чего никак в толк не возьму, — сказала вдруг левая голова Двуглавого Юла. — Почему это Богомол Панда описал вас как какое-то колесо с хвостами? — Это как раз совершенно ясно. Запас слов у него был очень невелик, воображение куцее, человека он никогда не видел… даже вас, не так ли, почтенный Юл? — Да, — согласился Двуглавый Юл. — Его прикончили лет за триста до меня.

Я тебе так скажу, мушкетер. Всякие носители разума обитают в обозримой Вселенной: плохие и хорошие, добрые и злые. Есть храбрые, есть трусливые. Но таких драчливых, как вы, земляне, нигде больше нет. Что значит кислород, вода, хлорофилл и красная кровь! Слона не задевай спящего, льва не задевай голодного, а землянина не задевай никогда!

Мозг носителя разума не может выработать ни одного представления, которое не имело бы соответствия в природе.

— Что тебе всего интереснее, когда перед тобой поставлена цель? — Пожалуй, искать средства для достижения этой цели. — Конечно, добиваться этой цели во что бы то ни стало! — Наверное, узнать что будет после того, как я достигну этой цели.

Терпение граждан Человечества велико, но не беспредельно.

Восставший угнетённый всегда прав, и этим всё сказано.

— Не тяни, маленький негодяй! — произнес Арамис, по-прежнему не оборачиваясь. — Да, я маленький, — с достоинством произнес Ятуркенженсирхив. — Но я вот уже три года как годяй.

Измазанное лицо её пылало, глаза метали зелёные молнии, кулачки были сжаты так, что побелели косточки. Она была уже не в мастерской, она была уже не с друзьями, она мчалась на лихом коне через зловещую поляну, размахивая кривой саблей, и врубалась в ряды коварных космических преступников.

Усвойте одну важную вещь. И усвойте навсегда. Ненависть — это перегной страха. А я никогда никого и ничего не боялся. Они меня раздражают, это так. Но ненавидеть?

Имеет место грубый шантаж со стороны внеземного противника, хорошо оснащённого технически, безнадежно отсталого психологически и решительно ничем не обременённого морально-этически.

Слона не задевай спящего, льва не задевай голодного, а землянина не задевай никогда.

Есть во всём этом некий нездоровый идиотизм, — задумчиво произнес председатель.

Пленных пиратов судили, некоторых за особенно ужасные преступления приговорили к повешению условно, и всех отправили в ссылку на необитаемые планеты с суровыми природными условиями: расчищать джунгли, осушать болота, растапливать льды — словом, заниматься общественно полезным трудом и перевоспитываться.

— Ятуркенженсирхив! <...> Ты читаешь мои мысли, как книгу, старый предатель. Скажи им! — Я вовсе не предатель, — с достоинством произнес бывший шпион, которого носят с собой. — Я просто перешёл на сторону сильных и справедливых.