Вариния

— И что же ты вспоминаешь, когда думаешь о Спартаке? — Я помню, что он начинал свой путь совсем один. Но в день его смерти, тысячи и тысячи с радостью отдали жизнь за него. — Разве он был богом? — Он не был богом, он был простым человеком. Рабом. Которого я любила...

— Скажи, почему ты любила его!? — Я не могу. Нельзя рассказать то, чего ты не поймешь. — Но я хочу понять, неужели ты не видишь? Я должен понять! — Ты боишься его, ведь так? Поэтому ты добиваешься его жены, желая успокоить страх, получив что-то, чем владел он. Бесполезно пытаться быть лучше, чем он, ты так его боишься, что тебе уже ничто не поможет.

Это твой сын. Он свободен, Спартак. Он свободен. Свободен! Он запомнит тебя, Спартак, потому что я скажу ему, кто был его отец и о чем он мечтал. Любовь моя, жизнь моя, прошу, умирай... Прошу тебя, умирай, любимый мой...

— О чем ты задумался? — Я свободен, но ничего не знаю. И мало умею. Я даже не умею читать. — Ты зато умеешь то, чему не научить. — Но я ничего не знаю, ничего... А хочу знать, хочу! — Что знать? — Да все: отчего звезды падают, а птицы нет, куда уходит солнце на ночь, почему луна меняет свою форму, есть ли дом у ветра, или он бродяга... — Хочешь, чтобы я рассказала, где его дом? Он берет свое начало в пещере: далеко на севере в этой пещере спит молодой бог. Ему снится девушка, и тогда он вздыхает, и ночной ветер шевелится от его дыхания. — И я хочу знать о тебе все. Каждую твою линию, каждую черточку. Я хочу знать каждую твою часть. Каждое биение твоего сердца.