Во мне не было ничего особенного, что могло бы привлечь его по-настоящему. Я просто старалась быть рядом и пыталась не бояться, пока остальные думали только о том, убьет ли он их. Какая простая формула любви.
Люди рождаются, чтобы развиваться. Становиться сильнее, умнее, оригинальнее. Чтобы затем передать это детям. Закон выживания, не подразумевающий ничего возвышенного. Нет никакой высшей цели. Так почему же мы чувствуем, что есть ещё какой-то чёртов смысл? Почему мы так отчаянно пытаемся спасти мир?
В отличие от Чумы, толкающей тебя в пучину безнадёжности, Война делал так, что ты сам бросался в омут нетерпения, уверенный, что это правильно. Ты ненавидел и гордился этим. И это было страшнее всего: потерять себя, захлебнувшись в навязанных эмоциях. И неважно, на кого был направлен твой гнев. В первую очередь он разрушал тебя самого, что и было, конечно же, настоящей целью.
Он не считал меня особенной, отличающейся от сотен и тысяч других бессмертных девушек. Он не нуждался во мне, как в воздухе, не нуждался ни в каком виде, но ему было приятно поддаться слабости… Слабости быть нежным, проявлять заботу и любить, пусть и не до забвения, не до безумия… Любить поверхностно, хоть как-то. Это уже было подвигом. Я чувствовала это в каждом движении его губ, в каждом касании, в каждом внимательном взгляде, брошенном на меня. Насколько сильно он мог привязаться? Какой лимит был у его нечеловеческого сердца? А может, он уже достиг своего предела? И в голове родились пугающе-хладнокровные мысли: “Хватит ли этого, чтобы его убить?”
— Как меня раздражают эти Непризнанные! — Не стоит обращать на них внимание, это же простые людишки. Что с них взять? — Вообще-то я всё слышу. — А, точно. Постоянно забываю, что ты тоже Непризнанная
В их руках я чувствую себя лестницей, которую собираются закинуть по ту сторону пропасти. Они пройдут через меня, легко и просто, не обратив внимания, что я от этого сорвалась в пропасть.