Вивьен

— И все-таки ума не приложу, Варрик, как рожденный в богатстве и знатности может выбрать жизнь обывателя. — Давайте будем честны: жизнь богатого обывателя. — Вы не обращаете внимания на ровню, якшаетесь с преступниками и чернорабочими в тавернах... — Если бы! В последнее время якшаюсь исключительно с форпостами и дорожной пылью. — Вы прекрасно понимаете, о чем я, цветик мой. — Как бы вам сказать? Все эти атрибуты аристократии — власть, богатство, слава... Все это я терпеть не могу. — У вас весьма необычные вкусы. — Это вы еще друзей моих не видели.

— Я полагаю, вы поддерживаете Церковь из деловых соображений, Варрик? — Нет, это скорее личное. — В самом деле? Вы никак не похожи на верующего. — Мне не нравится, когда взрывают города. Вера тут — дело десятое.

— Что вам больше всего нравится в Блэкволле, Вивьен? — Его отсутствие, конечно же. — Я вас слышу.

— Мне любопытно, Дориан: вы когда-нибудь встречались с Чёрным Жрецом? — Видел его однажды на балу, но пообщаться не удалось. Ему пришлось уйти раньше времени из-за убийства. — Его пытались убить? — Его? Что вы, что вы, это он убил магистра. Просто не хотел ждать, пока танцы закончатся.

— Я правильно понимаю, Варрик, что вы знали отступника, взорвавшего киркволлскую церковь? — К сожалению, да. — Чего же он надеялся добиться своим безумным поступком? — В точности того, чего добился: чтобы мирные люди бросились убивать друг друга. — Я так полагаю, на Венец зимы вы ему подарки больше не шлете? — Как сказать. Горящий мешок навоза бронто можно считать подарком? — Только если он с шелковой ленточкой, цветик мой.

— Какое незабываемое приключение: путешествие по бескрайнему песчаному океану. — Да уж, пустыне нет дела, сочетается ли маникюр со шляпой. Обидно, наверное. — Хм... что вы там говорили час назад? Насчет того, что скорее умрете, чем проведете еще день в этом месте? — Ладно. Мы оба ее ненавидим. Это свяжет нас на века.

— Ветер всегда куда-то летит. А что он делает, когда прилетает? — Наверное, надевает шляпу и болтает без конца.

— То, что вас выделяет, может быть не только бременем, но и козырем, цветик мой. Это зависит от вас. — Жаль, что мне не сказали этого в юности.

— Ты беспокоилась за меня. — Я беспокоилась из-за тебя, демон. Ты поднаторел в убийствах. Если уж от тебя нельзя избавиться, предпочту, чтобы ты убивал врагов. — Нет. Ты переживала. Та часть тебя, которая не помнит, что я — это я. Ты заглушаешь её. Ты думаешь, забота — это слабость. Не волнуйся. Я никому не скажу.

— У меня к вам серьезный вопрос, Железная Леди. — Я вся внимание. — Если при императорском дворе кто-нибудь за ужином воспользуется не той вилкой, это будет хуже смерти? Или же он просто потеряет положение в обществе? — Трудно сказать, цветик мой. Всех, кто в прошлом так ошибался, немедленно закалывали нужной вилкой.

— Мало кто из магов желает присутствия храмовников в Кругах. — Поговорите с первым чародеем Ферелдена. Вы удивитесь. Когда вашу башню заполоняют одержимые, внезапно оказывается, что в мире очень мало храмовников.

Мало на свете таких наслаждений, как возрождение порядка своими руками.