Жан Иванович (Жан-Клод Дешам)

— А ты действительно так привязалась к этому студенту? — Он меня любит. — Это не ответ. — Ты знаешь, он такой... мужик. Молодой ещё, но уже мужик. А я с ним смеюсь. Ты помнишь, как здорово смеяться? Просто так, без повода. От любой милой глупости, взахлёб. И я действительно за него переживаю.

— А вот вы вдвоём мне сейчас быстренько объясните, а что за дерьмо происходит? — Что происходит? — Так вы же мне говорили, что Ольга мертва, а она жива! Кто держал её в плену? Почему она сейчас прячется? Я вообще ни черта не понимаю! — Не слишком ли много вопросов для человека без трусов? — Жан Ивановоч, в трусах я спросил бы то же самое.

Ну всё когда-то заканчивается... Ну или почти всё... Это ли не повод тратить друг на друга всё время не задумываясь, сколько там его ещё осталось?

— Дети, времени мало. Обещайте мне сделать, как я скажу. — Сначала скажи. — Нет, сначала обещайте. [Жан и Аня кивают, дед Слава обращается к Ивану] А ты? — Ну, если я уже в дети записан, хорошо. Батя. — Хранительница с Климом спелись. Обложили нас как волков. Осталось нам только через флажки когти рвать. Бегите из Смоленска, детки. Бегите. Вот куда душа лежит, туда и бегите. — Зачем бежать, если правда на нашей стороне? Мы должны тогда продолжать бороться. — Да правда на нашей, а сила на ейной. Нам в этой войне не победить. Да и не буду я из-за одной гнили со всеми людями воевать. Не для этого я их столько веков тут оберегал. — [Жан ругается на французском] Давайте все вместе уедем. — Да вместе или врозь, тока езжайте быстрее. Быстрее! — Подожди, а ты? — А моя душа в Смоленске, куда от души уедешь.

Если бы я знал, что в голове у этой женщины, я бы на ней не женился.

Я... прошу прощения за мой русский... Бабы, вы... Вы, блять, что творите?!