Жорж Кавалье

— Где моя машина? — Я ее дал на прокат Роземблюмам. — Кто это такие? — Мои друзья. Ты не в претензии? — В претензии. А я на чем поеду? — Судьба евреев тебя не волнует? — Ты типичный француз. Они вечно лезут не в свое дело. Недаром у вас на эмблеме петух — самая тщеславная птица. И самая глупая. — А орлы, они умнее?

— Удивительно приятная личность, вы не находите, генерал? — Жорж, ты поосторожнее с ними, они очень опасны. Даже для тебя и для меня. — Для тебя? Да ты неприкосновенен. Взгляни на себя: голубые глаза, безукоризненный арийский профиль — настоящая реклама новой Германии. Вдобавок ветеран войны. Да ты просто живая легенда. — Сегодня нет неприкосновенных.

— Будь у тебя тогда машина вроде этой — я б тебя не сшиб. — Господи, да признай ты наконец, не ты меня, а я тебя. — Не поумнели мы за эти годы. Значит, не в конец постарели.

— Здесь моя родина, я не могу ее покинуть. — Так уберите этого кретина, опасный тип, разве не видно? — Я его ненавижу. При одной мысли о нем мне хочется, как ты говоришь? — Блевать. — Вот-вот. Но он делает и кое-что полезное. — Я понимаю, создал армию, чтобы держать нас в страхе. Но ничего больше. — Это уже немало. И потом 80%. 38 миллионов немцев проголосовали за него. — По-твоему, если 38 миллионов поставили на идиота, он уже не идиот?

— За него не беспокойся, ему в сто раз лучше в лесу, со своими. — Но ему их там не найти, он заблудится. — Возможно, заблудится, не найдет своих, хлебнет поначалу горя. Потому что свобода, особенно в молодые годы, — непростая штука. Правда в клетке тоже не сладко, а может в лесу-то он и уцелеет. А вот если б взяли нас, взяли б и его, и тогда... — Почему? Он ведь не еврей, наш Бетховен.

Я тебя научу. Когда тебе страшно — смейся. Люди подумают, если ты смеёшься, значит, ты их не боишься, и им самим становится страшно. А у тебя страх проходит.

— Вы есть еврей? На еврея вы похож. — Я смотрю, вы не в ладах с грамматикой. Вам следовало бы сказать: «Вы похожи», а не: «Вы похож». Вот, например, вы похож на идиота. По существу правильно, а грамматически неверно.

— Симон, как ты думаешь, что я за человек? Какой я по характеру, как тебе кажется? — Ты любишь приключения. — Это в каком же смысле? — Как Д’Артаньян или Зорро. — Если считать, что любитель приключений это тот, кто вляпывается во всякие истории, тогда ты прав. Потому что я вечно, надо, не надо, влезаю в чужие дела и расплачиваюсь.

— О, произведение искусства. — Услышь Гитлер такое, он бы его сжег. Он ненавидит все прекрасное — Брак, Пикассо, Шагал, Ренуар. Все, что для меня дорого — для него ничто. Это мясник возомнивший себя римским императором.