Alan Wake

Меня уже сегодня било током. Может, я ключи поищу, а током ударит вас? Для разнообразия.

Если наши судьбы уже записаны, требуется смелость, чтобы изменить сценарий.

Казалось, пишущая машинка издевается надо мной. Вроде бы я её хозяин, но порой мне чудилось, что она на этот счёт иного мнения. В конце концов мне всё-таки удалось её одолеть. Я был писателем, а она – всего лишь моим инструментом.

Истории сами доходят до нас. С этим ничего нельзя поделать. Существует множество различных мифов, много конкурирующих реальностей в наших головах. Эти реальности питают книги, телевидение, даже полузабытые детские сказки. Существует бесчисленное множество вымышленных образов, с которыми мы знакомы лучше, чем с реальными вещами и людьми. Мы гораздо прочнее связаны с выдуманными персонажами, которых мы знаем и любим, чем со случайными людьми, мимо которых проходим на улице. Наши судьбы и наше вдохновение состоят из лжи, мифов и выдумок.

Понимаешь, сумасшедшие люди и не догадываются, что они сумасшедшие — поэтому они и сумасшедшие.

За гранью тени, где ты ютишься, сверкает чудо...

Я понимаю, что это звучит странно, но я больше никогда не зайду в темноту! Подари мне солярий, я буду в нём жить!

Мир каким-то образом переменился. Будто без предупреждения переключили канал. Ты думал, что смотришь комедийный сериал, а на самом деле шел фильм ужасов.

История – это не машина, послушная каждому движению. История – это зверь, живой зверь. Её можно создать, придать ей очертания, но потом она обретает свои собственные желания. Измени что-то одно, и запустишь цепную реакцию, которая распространится по всему сюжету. Персонажи должны быть верны себе. События должны следовать внутренней логике истории. Один прокол – и магия испарится. История погибнет.

Стивен Кинг написал однажды, что «ночные кошмары существуют вне границ логики, в них мало веселья, их не растолковать; они противоречат поэзии страха». В ужасных историях жертва продолжает спрашивать «почему?» Но, может, объяснений и не должно быть. Тайна без ответа — это то, что остается с нами навсегда, и мы помним её до конца дней.

Правду говорят — убивает не падение, а внезапная остановка в конце.

— Если бы я захотел, я бы написал за год десяток книг. И это были бы лучшие книги года. — Нет, не написал бы. — Точно, не написал бы. Но мог. Потому что я писатель.

Есть свет и тьма, причина и следствие. Есть вина, и есть искупление. Но равновесие всегда должно сохраняться, и ничто не дается даром. Вот где ошибся Зейн.

Роковая женщина исчезла. Остался только кислый привкус поцелуя, который убил меня.

Писатель – это свет, который выхватывает из тьмы очертания воображаемого мира, творит его из пустоты так же, как скульптор ваяет статую из куска гранита.

Мы хоть и сумасшедшие, но видим гораздо больше, чем все думают. Потому что только безумец может разглядеть, как мир сходит с ума.