– Это привычка слабых – закрывать глаза на власть, что есть у них в руках. Не делай так. – Власть? – Даже самый свирепый и беспощадный зверь склоняет голову перед тем, кого любит. Власть не у хищника, а у того, кого он любит. Если верёвка в твоих руках, натяни её и не отпускай – он будет служить тебе до конца.
Он говорил о неразделённой любви как о подарке. Но это не подарок!... Это наказание! Почему он поблагодарил меня за это? Не есть ли это настоящая любовь? Быть счастливым лишь от того, что познал это чувство?
– Я знаю, что ты меня не любила. <…> Меня любили женщины, любили так сильно, что их любви хватало на нас двоих. Но ты всегда была холодна. Да, послушай, всегда. Несмотря на твоё горячее и нежное сердце, любви в нём не было. И мне впервые захотелось самому подарить её. Отдавать, а не получать, понимаешь? – Зачем ты?.. – Я хотел поблагодарить тебя. Спасибо, что научила меня любить. Надеюсь, что кто-то научит тебя в ответ.
Сердце отсчитывало удары сильно, быстро, словно пыталось оттолкнуть ладонь Селены, но Берт продолжал крепко прижимать её к себе. – Оно бьётся так каждый раз, когда я думаю об этой девочке. Сжимается от боли, тоски… чувства вины. Он выдержал паузу и заговорил с печальной улыбкой на лице: – И успокаивается лишь тогда, когда я думаю о тебе. Можешь сама решить для себя, от чего так. Надежда это или любовь – я и сам не знаю. Может, в прошлой жизни я любил тебя до беспамятства. А может, в этой?..
Он снова начал её целовать, особенно там, где ещё было мокро от слёз. Ему хотелось очистить её от боли, от страха… От всего, что мешает ей быть счастливой. А ей хотелось когда-нибудь стать той, кем он её считает. Она знала, что рядом с ним это возможно. Рядом с ним всё возможно и ничего не страшно.
Драган был напуган. Напуган впервые за долгое время. Страх потерять её был так силён, что закружилась голова. «Ну зачем же ты появилась в моей жизни? Всё же было так хорошо, я всё контролировал…» А теперь он ничего не контролировал. Лада где-то там, одна, а он не может о ней позаботиться. Он так долго её отталкивал, что она теперь и смотреть на него не хочет. А он этого желает и страшится одновременно. Лада думала, что Драган ненавидит её, но на самом деле он ненавидит только себя. Ненавидит за то, что не может оставить её в покое.
– Прекрати. Когда ты так ласков со мной, это пугает даже больше твоих колкостей. – Лишь боги знают, как я сожалею. Ты привыкла видеть меня в гневе или раздражении. Но я хотел бы показать, что мне не чужда и нежность. Я хочу быть с тобой нежным. Не пугайся меня, молю.
Чем бы ни кончился мой путь, я хочу положить к твоим ногам мою душу. Ты можешь пнуть её, можешь переступить, можешь сделать с ней всё что угодно. Моя раздражительность, моя неприязнь, моя грубость – всё это было мороком, одно лишь верно: я люблю тебя.
Почти все посетители покинули кофейню. Уставшая официантка поднимала стулья на стол и бросала на Селену с Деймоном недовольные взгляды, обходя их столик стороной. Но они не замечали этого. Они смотрели друг на друга, не разнимая рук, перевалившись через стол, почти соприкасаясь носами. Их история началась здесь. Их история здесь и продолжится. Кофейня с ужасным кофе. Странная любовь, умирающая и возрождающаяся, восстающая из пепла. Река с бурным течением. Но они хорошие пловцы: их не унесёт, не поглотит пучина. Селене пришлось почти умереть, чтобы научиться писать историю с чистого листа. Старые обиды позади. Впереди жизнь.
«Гадкое время не остановить». Ша’арнез вдруг произнёс, словно услышав её мысли, мягко, касаясь души… – И не сбежать, не свернуть, хотя знаешь, впереди пропасть. – Мне не страшно падать. – Научишь? – Ты же умеешь не бояться. Он обхватил её, прижимая к себе. Волнительно, нежно. С желанием отзываясь на каждое её движение. И они смогли, пусть совсем ненадолго, но всё же… Остановить время.
Неважно, что с нами и где мы… Неважно, как я себя чувствую, насколько мне грустно или насколько я разбита. Любовь к тебе – именно она придаёт мне сил. Помогает даже в те моменты, когда я лечу в непроглядную и страшную тьму. Она как ориентир, которого я стараюсь держаться. Держаться тебя, Рэйтан. Всегда и везде.
Нужно было услышать, что он… всё ещё любит меня? Как будто я всегда цеплялась только за это. Словно все мои мучения в лечебнице, насмешки, ужасные пытки перед казнью и то, что она в итоге сорвалась… всё это обрело хоть какой-то смысл, если бы я знала, что хоть один человек любит меня за то, какая я на самом деле. Ведьма. Была ей, ею и останусь. Сколько ни переписывай пером, сколько ни пытайся сжечь.