Афоризмы

29 сентября 2026, вторник

Раздел

Александр Дюма

649 цитат

Александр Дюма — лучшие цитаты, афоризмы и высказывания автора.

Существуют три вида аппетита. Первый, когда испытываешь голод, непреодолимое чувство, при котором не до капризов в еде, когда даже глоток воды во рту кажется изысканной закуской. Второй вид аппетита — когда садишься за стол, не испытывая при этом чувства голода, но, отведав какое-либо отменное блюдо, понимаешь, сколь верна поговорка «Аппетит приходит во время еды». Третий же вид аппетита пробуждается при виде какого-либо изысканного кушанья, появившегося к концу трапезы, когда желудок уже полон и ваши сотрапезники без угрызения совести покинули стол.

Существуют три вида аппетита. Первый, когда испытываешь голод, непреодолимое чувство, при котором не до капризов в еде, когда даже глоток воды во рту кажется изысканной закуской. Второй вид аппетита — когда садишься за стол, не испытывая при этом чувства голода, но, отведав какое-либо отменное блюдо, понимаешь, сколь верна поговорка «Аппетит приходит во время еды». Третий же вид аппетита пробуждается при виде какого-либо изысканного кушанья, появившегося к концу трапезы, когда желудок уже полон и ваши сотрапезники без угрызения совести покинули стол.

— Большой кулинарный словарь · книга

Народ — это голодный лев, который лижет только ту руку, что его кормит, кому бы она ни принадлежала.

— Жильбер · книга

Налёт провинциальной нерешительности — этот хрупкий цветок, этот пушок персика — был быстро унесен вихрем не слишком-то нравственных советов, которыми три мушкетера снабжали своего друга.

— Три мушкетёра · книга

Он принадлежал к людям, обладающим достаточно сильной волей, чтобы на время забывать об опасности, угрожающей им вечером или на следующий день. Поборов это беспокойство, они продолжают жить своей обычной жизнью. Только время от времени сердце их щемит от этой забытой угрозы. Они вздрагивают, спрашивая себя, в чем дело, затем вспоминают то, что они забыли. «О да, — говорят они со вздохом, — это именно то».

Он принадлежал к людям, обладающим достаточно сильной волей, чтобы на время забывать об опасности, угрожающей им вечером или на следующий день. Поборов это беспокойство, они продолжают жить своей обычной жизнью. Только время от времени сердце их щемит от этой забытой угрозы. Они вздрагивают, спрашивая себя, в чем дело, затем вспоминают то, что они забыли. «О да, — говорят они со вздохом, — это именно то».

— Чёрный тюльпан · книга

Если бы мы оставались друзьями, я бы сказал вам: терпение, друг; вы стали моим врагом, и я говорю вам: а мне что за дело, милостивый государь?

— Бошан · книга

Тот, кто засыпает на мине с зажженным фитилем, может считать себя в полной безопасности по сравнению с вами.

— Капитан де Тревиль · книга

Существует особый алфавит счастья, моя прекрасная маленькая Виолетта, и заслужить звание любовника женщины — означает дойти в нём до буквы «Z». Прежде следует освоить целых двадцать четыре буквы, из которых начальной «А» является поцелуй руки.

Существует особый алфавит счастья, моя прекрасная маленькая Виолетта, и заслужить звание любовника женщины — означает дойти в нём до буквы «Z». Прежде следует освоить целых двадцать четыре буквы, из которых начальной «А» является поцелуй руки.

— Роман о Виолетте · книга

Телесная чистота была совершенно незапятнанной, хотя душа уже утратила девственную прозрачность.

— Исповедь фаворитки · книга

Снедавшие её всё новые страсти делали её жизнь похожей на те облака, которые плывут по небу, отражая то лазурь, то пламя, то непроглядный мрак бури, и оставляют на земле одни только следы опустошения и смерти.

— Три мушкетёра · книга

– Вот видите, – сказал он ему, – до чего женщины неблагодарны: ваша предупредительность нисколько не тронула баронессу; неблагодарны – не то слово, следовало бы сказать – безумны.…

— Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо)

– Вот видите, – сказал он ему, – до чего женщины неблагодарны: ваша предупредительность нисколько не тронула баронессу; неблагодарны – не то слово, следовало бы сказать – безумны. Но что поделаешь! Все, что опасно, привлекает; поверьте, любезный барон, проще всего – предоставить им поступать, как им вздумается; если они разобьют себе голову, им по крайней мере придется пенять только на себя.

– Вот видите, – сказал он ему, – до чего женщины неблагодарны: ваша предупредительность нисколько не тронула баронессу; неблагодарны – не то слово, следовало бы сказать – безумны. Но что поделаешь! Все, что опасно, привлекает; поверьте, любезный барон, проще всего – предоставить им поступать, как им вздумается; если они разобьют себе голову, им по крайней мере придется пенять только на себя.

— Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо) · книга

Ты влюблен, так и действуй, как влюбленный; я же честолюбив и, как честолюбец, думаю, что жизнь дороже поцелуя женщины.

— Аннибал де Коконнас · книга

Иногда достойнее почтить память мертвых, подавив, или вернее, скрыв свое горе.

— король Карл IX · книга

Дебрэ покраснел, потому что у него в бумажнике лежал миллион; и, как ни был чужд поэзии его трезвый ум, он невольно подумал, что в одном и том же доме, еще недавно, находились две женщины, из которых одна, заслуженно опозоренная, уходила нищей, унося под своей накидкой полтора миллиона, тогда как другая, несправедливо униженная, но величественная в своем несчастье, обладая жалкими грошами, чувствовала себя богатой.

Дебрэ покраснел, потому что у него в бумажнике лежал миллион; и, как ни был чужд поэзии его трезвый ум, он невольно подумал, что в одном и том же доме, еще недавно, находились две женщины, из которых одна, заслуженно опозоренная, уходила нищей, унося под своей накидкой полтора миллиона, тогда как другая, несправедливо униженная, но величественная в своем несчастье, обладая жалкими грошами, чувствовала себя богатой.

— Граф Монте-Кристо · книга

Зато Арамис, хотя и могло показаться, что у него нет никаких тайн, был весь окутан таинственностью. Скупо отвечая на вопросы, касавшиеся других, он тщательно обходил все относившееся к нему самому.

— Три мушкетёра · книга

Наконец, честность его была безукоризненна, и это в тот век, когда военные так легко входили в сделку с верой и совестью, любовники — с суровой щепетильностью, свойственной нашему времени, а бедняки — с седьмой заповедью господней. Словом, Атос был человек весьма необыкновенный.

Наконец, честность его была безукоризненна, и это в тот век, когда военные так легко входили в сделку с верой и совестью, любовники — с суровой щепетильностью, свойственной нашему времени, а бедняки — с седьмой заповедью господней. Словом, Атос был человек весьма необыкновенный.

— Три мушкетёра · книга

Человек — самое эгоистичное из всех животных, самое себялюбивое из всех живых созданий!

— д' Авриньи · книга