Бен Ааронович

— Сочтут ли они меня человеком? — Это зависит от того, — сказал Доктор, — познакомятся ли они с тобой до или после того, как ты выпьешь утренний кофе.

У меня есть сомнения, но сомнения — это хорошо. У Давроса не было сомнений, не было их и у Мастера. Киберлюдям и сонтаранам было всё равно. Они бы не стояли на балконе под нереальным светом искусственной планеты и не задавались вопросом о том, что всё это на самом деле значит. Сомнения — это хорошо, это они делают меня… Человечным?

— Откуда вы это знаете? — спросила Агравен. — О, — сказала Бернис, — у меня есть свои источники. — Она разговаривала с людьми, — сказала Роз. — Это эффективнее сканирования.

Как будто дав чему-то имя, можно было сделать это не таким страшным...

Отсутствие власти — тоже своего рода власть.

Бернис научилась принимать Доктора на его условиях: ложь, манипулирование и… да, временами оправданный геноцид. Он, в конце концов, Доктор; его либо принимаешь на его условиях, либо не принимаешь вообще.

— Твоя метафора слишком сложная. — Так всегда бывает, когда пытаешься описать неописуемое. — Или когда пытаешься уйти от вопроса.

— Я распоряжусь о ещё одной чашке, — сказал Амхитса. Бернис плюхнулась рядом с Роз и протянула вперёд голую руку: — К чёрту чашку, введите мне его внутривенно.

Леопардиха не плохая, она всего лишь такая, какая она есть. Это в её природе — есть, когда голодная, убивать, когда ей угрожают. Надо было вспомнить об этом до того, как выпускать её.

— Предупреждаю вас, профессор Саммерфилд, — сказал Доктор, — и вас, судья Форрестер, если вы будете упрямо продолжать эту меланхолию, я буду вынужден предпринять штрафные меры, — Доктор взял со стола пару чайных ложек. — Не смей! — сказала Бернис. — А что он сделает? — спросила Роз. — Вычерпает нас до смерти? — Хуже, — сказала Бернис. — Он будет играть на ложках. Имей в виду, слово «играть» я использовала намеренно. Доктор подмигнул Роз и вставил ложки между пальцами. — Тебе нельзя этого делать, — сказала Бернис. — Это было запрещено «Конвенцией о психологическом оружии» в Белом Городе. — Последний шанс, — сказал Доктор. — Нельзя шантажом поднять кому-то настроение, — сказала Бернис.

— А в каком возрасте можно иметь имя? — В таком, чтобы быть в состоянии придумать себе его.

— Важно не то, что у тебя есть, — приятным голосом сказала Роз, — а умеешь ли ты этим пользоваться.

Доктору они заказали толстовку с надписью: «Я ДОКТОР, А ЭТО (НЕНУЖНОЕ ВЫЧЕРКНУТЬ)». Эйс шутила, что она была «НЕНУЖНОЕ», а Бернис — «ВЫЧЕРКНУТЬ».

— В договоре об этом ничего нет. — А из вежливости?

Она не любит, когда сбываются мечты, — грустно сказал он. — Она считает, что вселенная и без этого слишком сложная.

Зачем ползать, если умеешь летать?