Бернар Вербер

Когда ты ничего не знаешь, можно все придумать. А когда знаешь — такая ответственность.

— Мы, боги

Мне больше нечего желать. Всё, что я хочу, это чтобы завтра было как сегодня.

— Империя ангелов

Этот человек олицетворяет всё, что с детства выводило меня из себя. Все эти типы, думающие, что всё знают, полные уверенности и в особенности не желающие слышать ничего, что может…

— Жак

Наш враг — не зло. Наш враг — невежество.

— Империя ангелов

Достаточно пообещать рай в воображаемом будущем, как людям становится легче глотать горькие пилюли современности.

— Танатонавты

Без любви, жизнь поистине долина слёз.

— Танатонавты

Страх — это маленькая смерть, ведущая к полному уничтожению.

— Танатонавты

— Лао-цзы сказал: «Если кто-то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывет труп твоего врага». Лукреция обдумывает это изречение…

— Исидор Катценберг

У нас нет даже достаточного разума, чтобы оценить свое невежество.

— Империя ангелов

Человек не бывает ни совсем плохим, ни совсем хорошим, никого нельзя судить по одежде и по профессии. Даже среди буржуев и полицейских есть отличные люди, даже среди бедняков и бо…

— Кассандра

– Ну, в конце концов, есть только два вида литературы – хорошая и плохая.

— Империя ангелов

В детстве, когда мне было грустно, я поднимал голову и смотрел в небо. И тогда мои проблемы казались мне ничтожными по сравнению со Вселенной, которая поглощала меня.

— Мишель Пенсон

Человек, переживший драмы, сломавшийся, но возродившийся, интереснее нетронутого, защищенного от превратностей бытия.

— С того света

Мы все победители. Так как все произошли от сперматозоида-чемпиона, одолевшего три миллиона конкурентов.

— Революция муравьёв

Чёрт, как всё-таки больно. Если бы я знала, каково быть женщиной, то предпочла бы родиться мужчиной. Они и писают стоя.

— Кассандра

— Я не обижаюсь и на определение «глупец», – продолжил Катценберг. – Глупец произошел от латинского stupidus. Пораженный изумлением. Глупец всему удивляется и всему радуется. Я на…

— Исидор Катценберг