Даниэль Пеннак

Любить, в сущности, значит одарять своим предпочтением тех, кого мы предпочли. Обмен такими дарами делает обитаемой незримую цитадель нашей свободы. В нас живут книги и друзья.

Странная штука жизнь… Вот вам говорят про что-то, о чем вы не имели ни малейшего понятия, про что-то такое, что и вообразить невозможно, во что трудно поверить, и вот, едва вам про это сказали, вы сами с этим сталкиваетесь.

Мы хотели бы быть свободными, а чувствуем себя брошенными.

Слова испустили смысл, мир их буквам.

В отличие от хороших вин хорошие книги не стареют. Ждут да ждут нас на полочках. Стареем — мы.

– Ты слишком много смеешься, – ворчал Голубой Волк, – это несерьезно. – А ты слишком серьезный, это не смешно.

Коль скоро встаёт вопрос, есть ли время читать, стало быть, нет на то желания. Потому что, если разобраться, времени читать ни у кого никогда нет. Нет у мелких, нет у подростков, нет у взрослых. Жизнь — постоянная помеха чтению.

Перечитывать не значит повторяться, это значит давать каждый раз новое доказательство неутомимой любви.

...парадокс чтения: оно уводит нас от реальности, чтобы наполнить реальность смыслом.

...если вы решили связать жизнь с собакой, это именно на всю жизнь. Собаку не бросают. Никогда. Зарубите это себе на сердце, прежде чем завести пса.

Глагол «читать» не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: «любить»… «мечтать»… Попробовать, конечно, можно. Пробуем? «Люби меня!» «Мечтай!» «Читай!» «Да читай же, паразит, кому сказано — читай!»

Чтение никак не связано с регламентом жизни общества, оно, как и любовь, просто образ жизни.

Живой интерес — вот великая движущая сила, единственная, которая ведет в правильном направлении и далеко.

Никакого сомнения: еще один вечер угроблен наркозом здравомыслия.

Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя... А если более буднично, то книга – убежище.

Думаешь, что возвращаешься к себе, а возвращаешься в себя.