В ряде случаев я пошёл дальше – я вскакивал с постели посреди ночи, чтобы вкратце набросать сюжет умопомрачительной шутки/романа/оперетты, только для того, чтобы на следующее утро обнаружить единственное слово, нацарапанное поперек страницы жирными буквами, обычно что-нибудь чуть менее поразительное, чем “йогурт” или “пчеловод”.
Двое молодых, здоровых, привлекательных влюбленных людей? В мире нет ничего хуже. Ходят вокруг и судачат: «Не могу поверить, что встретила тебя, потому что я такая потрясающая и ты потрясающий, а мы окружены мудаками. Просто потрясающе. Эй, я знаю отличный бар. Пойдем и сделаем его лучше».
А в деревне... потому что им нечего делать... Знаете, что они делают? Они... они ходят друг другу в гости, заходят к тебе и пьют чай. Весь ебаный день. Они проходят двенадцать миль чтобы прийти и попить чай. Потому что им нечего больше делать. А потом они делают... это какой-то вид местной вражды... Они находят всю еду в доме, и кладут напротив этого человека... и говорят: «Вот, ешь!» Потому... потому что если ты не устроишь хороший пир, о тебе будут распространять плохие слухи в деревне. И люди предлагают девятнадцать различных сортов картошки. Полотна ветчины. Моря ветчины. Такие, что откусив из середины кусочек — экономишь на покупке пончо. Кладут это все перед гостем и говорят: «Ешь, бля!»
Журналист: Назовите самое большое животное, которое вы смогли бы обогнать? Дилан: Морж, я бы смог обогнать моржа. Журналист: Но ведь у них нет ног, это, получается, своего рода обман. Дилан: Кто ты такой чтобы придумывать чертовы правила на данном этапе игры? Ты просто спросил меня, смогу ли я обогнать чертово животное и я ответил тебе, что я на это способен, а теперь ты придираешься ко мне со своими правилами! В любом случае — приз-то какой?
Каждый человек испорчен гостиничным номером. С этим ничего не поделаешь. Это единственное место в мире, где ты в первую очередь крадешь все, что попадается на глаза, перед тем, как раздеться. Прыгаете на кровати в шапочке для душа и думаете: «Чего я еще могу сделать?»
«Вот тебе чипсы, пожалуйста». — «Чипсы! Потрясно!» — «Они не потрясные, они хрустящие. Если я их открою, и оттуда вылетит свирепый луч света, и херувимы, и ангельская музыка, тогда они будут потрясные, понятно? Горы и реки и то, что я все еще дышу, — вот это потрясно»!
Нам говорят, что мужчинам нужно белье... понимаете... кружевное, чтобы выглядеть как красивый торт. «Не достаточно того что ты любишь меня и хочешь быть со мной. Ты должна быть как пирожное French Fancy.» Вообще-то женщинам это не нужно. Обычно их привлекает униформа. Поэтому не трудно догадаться, чего они хотят. Фашисты — вот кто их привлекает.
Я вегетарианец, например. Но не строгий. Понимаете, я люблю есть мясо. Но только потому, что мне нравится вкус. Так что морально я победил, насколько я могу судить.
Мне нравится думать, будто я крут, как и всем мужчинам. Мы все убеждаем себя, что мы крутые. Ты вынужден говорить себе эту херню, чтобы не сдаться окончательно. Я, по сути, Джеймс Дин, если бы он не помер и открыл для себя мир углеводов и ортопедической обуви. Так я о себе думаю.
... Я получил очень печальное письмо. Довольно трогательное, на самом деле. От одного парня. Люди иногда спрашивают у меня совета. Я очень щедрый, они могут подтвердить. Он написал: «Мой отец говорит, что женщины — это каноэ, наполненные супом. Сначала все очень сомневаются насчёт них. Но потом все хотят себе одну. Моя мама утверждает, что женщины как шифровальные машины, сделанные из волос. С виду кажется, что они запутанные, но они всегда знают, о чем ты думаешь. Кто из них прав? P. S. Где можно найти женщин? Билли, 47 лет». Разве это не печально? Билли, если ты здесь, не знаю, я не хочу быть тем, кто тебе скажет это, но, думаю, близкие нагнали тебе туфты. Правда в том, что женщины — как турецкий горох под шляпой психопата. Они могут быть ухоженными, потрясающими и удивительными. Но ты задаёшь слишком много вопросов и тебя убьют.