... Так что есть Жизнь? Песочные часы, Прозрачный пар от утренней росы, Докучливый, дурной, тревожный сон? Сколь долго — век, минуту — длится он? А Счастье, пузырьком в ручье скользя, Мелькает, но поймать его нельзя.
Как зелен лес! Как свеж весенний воздух! Куда ни поверну – вокруг меня Летанье, щебетанье и возня, Куда ни загляну – повсюду гнезда Таятся в гуще крон, в тени ветвей, Укромные, как маленькие кельи; Вот зяблика плетеный, круглый дом, А выше — домик робкой варакушки, Прилежно устланный травой и мхом, А рядом — чиж скучает без подружки, Посвистывая, чисто соловей, Какая это радость и веселье - Гулять вдоль рощ и кущ в закатный час Под бдительным присмотром стольких глаз.
Такой любовью, видит Бог, Я не бывал ещё сражён. Её лица живой цветок — Обворожил мне сердце он! Когда она взглянула вдруг, Весь мир померк в моих очах, И жизнь моя, и всё вокруг, Казалось, обратилось в прах.
Любовь так долго я таил, Что белый свет мне стал немил; Мушиный звон меня терзал И солнце жгло мильоном жал. Я ей в глаза взглянуть не мог; Но каждый под ногой цветок, Прекрасный, словно божий рай, Казалось, мне шептал: «Прощай».
Такой любви еще не знал, Что так ошеломляет: Стал лик её — мой идеал, Все сердце обмирает. Как смерть бледнею я при ней, Уйти — нет сил в ногах, Стал взгляд её всего важней, Все остальное — прах.
Wilt thou go with me, sweet maid, Say, maiden, wilt thou go with me Through the valley-depths of shade, Of night and dark obscurity; Where the path has lost its way, Where the sun forgets the day, Where there's nor life nor light to see, Sweet maiden, wilt thou go with me!
Я к небесам утратил пыл, От похотей земных устал, Я сон прекрасный возлюбил - И Ад против меня восстал. <...> Любимую я потерял, В ней было все мое добро; Но я у солнца луч украл И превратил его в перо.
И все-таки я есмь, я жив — болит Душа, но я живу — в забвенье, в горе, В ничтожестве, часы и годы для Под вечный шум немолкнущего моря, - Как на песке руина корабля. Я всем чужой (кому ж ярмо на шее Захочется) — чем ближе, тем чужее.
