Екатерина Сиванова: цитаты о любви

А правда ведь — так, как улыбается тебе он, никто никогда не улыбается? Столько нежности всегда в его взгляде... А руки? Какие у него руки! Сильные, большие и самые надежные на свете... И обнимают они всегда так... Так, что можно спрятаться от всего и от всех... Даже, когда он отпускает меня от себя, мне спокойно. Потому, что знаю: он есть... Моя защита, моё плечо, моя опора, моя стена... А кто ещё может вот так твердо и уверенно говорить : «Всё будет хорошо»? И кто ещё может целиком и полностью отвечать за «хорошо» моё и наших детей?.. Кто принимает решения? Кто отвечает за каждый свой поступок?.. Он! Мой муж... Мой мужчина... И я люблю его... Пусть рычит, пусть не всегда прав... Да и рычание это такое родное... И без этого рычания было бы даже скучно...

Доверять — это всегда большое испытание. Доверять своему ребенку — это и есть любовь.

Не говорите про «просто повезло». Не бывает простого везения в семейной жизни. Семья — это огромный труд, который под силу только тем, кто безоговорочно рядом всегда, в любых жизненных обстоятельствах.

Я смотрела на мужчину, которому поверила после всех своих печальных и полных боли женских историй... Ох, как же хочется просто, без затей, быть счастливой и любить... Дарить свою любовь. Не уговаривать: на, возьми мое сердце... А просто жить рядом. Потому что рядом хорошо. Потому что волна одна, небо одно и солнце одно... Я смотрела на Андрея, и мне так хотелось спрятать его от боли, взять за руку и увести далеко-далеко: туда, где все будет хорошо. Я же видела, чувствовала: он сердцем понимает, что со мной рядом его счастье, его жизнь, но разум требует оставить все как есть. Андрей — мужчина. А мужчина — это прежде всего долг. — Я без тебя умру, — вдруг, как будто услышав мои мысли, хриплым голосом сказал Андрей. — Без меня тебя больше не будет. Никогда. Я подожду.

Я обещаю тебе: я привыкну и к твоей заботе, и к тому, что нужен вот так, по-настоящему. Каждый день.

Это сейчас я знаю, что все люди разные. Что любовь у всех разная. Семьи... Отношения... Знаю... Но до сих пор всей душой верю в то, что невозможно жить без любви, без понимания, без сострадания к тому, кто рядом каждый день, кого ты называешь мужем, про кого твои дети, открывая дверь, кричат: «Ура! Папа с работы пришел!..» А если в тебе нет чувств, остались лишь раздражение и слезы, уйди и закрой дверь, думая не о себе, не о своих обидах и неосуществленных планах на жизнь, а прежде всего о своих детях... Когда плохо родителям, отчаянно больно детям. Не только здесь и сейчас. Детям больно потом всю оставшуюся жизнь. Мне — дочери — до сих пор больно...

Теперь я знаю, что люди никогда не должны мучить друг друга, даже если когда-то сильно любили. Всякая история имеет свой конец. И он не всегда счастливый.

Я по-прежнему люблю тебя, моя Алька. Знаешь, любить человека, осознавая, что его никогда не будет рядом, — испытание. А любить ребенка и знать, что ты уже больше никогда не сможешь просто быть рядом с ним и поить горячим молоком, — это тяжелое испытание. Но ведь в том-то и заключается настоящая любовь человека к человеку: любить просто так, не требуя ничего взамен.

Проживая свои первые девять месяцев в мамином животе, ребенок ведет свой, особый разговор с Богом. Маленькое сокровище не просто растет и набирается сил, а ещё слушает и копит своё знание о жизни... Только Господь знает, какая судьба ждет нового Человека. И не в наших силах изменить что-либо. Но родители способны помочь своему ребенку стать личностью, стать настоящим, добрым и сильным Человеком. Для этого надо просто его любить. А «любить» зачастую значит просто услышать другого. Услышать и понять. Это как раз тот случай, когда любовь делает лучше того, кто по-настоящему любит и не требует чего-то взамен.

Мы должны были найти друг друга в этом мире, каждый прожить все то, что прожили до нашей встречи, нырнуть с головой в любовь, вынырнуть, чтобы набрать воздуха в легкие, и, поняв, что и внутри любви можно дышать, взявшись за руки, отдаться течению любви и начать жить уже там, внутри этого чувства...

Я смотрела на снежинки и все еще слышала голос отца. Совершенно необыкновенный, добрый и самый ласковый в мире голос. И вдруг я так пронзительно ясно осознала, что никогда... никогда уже не буду жить рядом со своим папой... вот так запросто, как в детстве, идти с ним по улице, взявшись за руки, я никогда... никогда не смогу отвезти его в деревню... Мой папа... Мой отец... Самый сильный и мудрый мужчина на земле... И все-таки... Все-таки у меня есть возможность слышать его и хотя бы изредка видеть...

Я люблю тебя... Я люблю тебя спокойно, вдумчиво, осознавая каждое мгновение нашего «вместе». Я читаю тебя, как книгу, наслаждаясь каждым словом, улавливая малейшую интонацию Автора, не стремясь побыстрее узнать, «что там в конце». Я знаю, что заслужила тебя, выстрадала тебя и потому так берегу доверие, которое мне оказали Свыше. Я хочу быть рядом всегда, до последнего взгляда, до последней улыбки, до последнего вздоха. Я нуждаюсь в твоём голосе, в твоих руках, в твоём тепле. Я верю в тебя.

Я столько раз в своей жизни переживала предательство, обиду, разочарование... Как описать словами первые мгновения, первые чувства после того, как только что всё случилось... Сначала волна жара, которая окатывает откуда-то из головы, из того места, где у малышей находится родничок... Только — только жар доходит до ног, как на тебя сверху выливается ушат ледяной воды: память начинает подкидывать обрывки воспоминаний и мозг пытается заставить тебя понять... Но понять невозможно... И тогда ты глохнешь... Вокруг что-то происходит, ты по инерции летишь в потоке жизни и отвечаешь на звонки или письма, даже соглашаешься вечером пойти с друзьями в кино... Но это всего лишь способ защититься, спрятаться от волны, которая пока только накатывает... На самом деле, ты ещё до конца не понимаешь масштаба своей глухоты и силу боли, которая надолго теперь поселится внутри тебя... Ты ждешь наступления ночи... Ведь это время, когда можно остаться наедине с собой и попытаться разобраться: как это могло случиться с тобой? Ты можешь лежать, уставившись в потолок... А можешь уткнуться носом в подушку... Вот и слёзы... Это хорошо... Это значит, что жить будешь... Есть шансы... Проваливаясь в забытье, выныривая из него, ты всё равно продолжаешь бесконечный диалог с тем, кто так безжалостно выбил тебя из седла... Наступает утро. Хорошо, если за окном пасмурно... А если это лето? Или ты в отпуске... На море... Жизнь вокруг бурлит, блещет и переливается новым днем, а тебе нечем дышать... Хочется вздохнуть глубоко и выдохнуть: «Ох...» Нет... У тебя теперь нет и этого. Ты на дне. С тобой только боль, отчаяние и непонимание.

... Он самый обычный сильный мужчина, переживший и преодолевший многое. Но то, что тогда случилось с нашей семьей, почти сломало его. Этого не видели чужие. И даже свои не все замечали. Но я-то, я-то каждый день смотрела в глубину его глаз и чувствовала, каким холодным и черным становилось то, что есть внутри каждого сильного человека. Увы... Я никак не могла согреть его. Не могла помочь. Впервые в нашей общей жизни мы упали вдвоем.

Время. Только время. Ты пытаешься убедить себя в том, что оно — твой доктор. Ты хочешь доверять ему, как хирургу, который через несколько минут начнет делать тебе операцию... Время поможет. Оно потихоньку сотрет боль, и отчаяние, и злость... По чуть-чуть, словно школьник ластиком, стирает плохо сделанный рисунок.

... Все долгие годы после того, как отец от нас ушел, я использовала любую возможность, чтобы с ним увидеться. И не было ни одного раза, чтобы я отказалась от даже пятиминутной встречи. Наверное, у меня такая «папозависимость»: папа имеет огромную силу и власть надо мной. Господь дал ему разум использовать это только во благо. Встречаясь со мной, отец мог говорить на общие темы, просто слушать мои новости, но в итоге я всегда получала мощнейший заряд энергии... Я становилась еще сильнее. И, что очень важно, спокойнее и рассудительнее. А еще очень давно заметила, что после каждой встречи с отцом довольно долгое время отлично выгляжу. Свечусь изнутри папиной любовью...