Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)

Ирония, привилегия уязвленных. Любая отмеченная ею речь свидетельствует о тайном надломе.

— После конца истории

Только растение приближается к «мудрости»; животное на это не способно. Что же касается человека... Природе следовало бы остановиться на растительном мире, вместо того чтобы позор…

— Признания и проклятия

Единственное, что до сих пор привязывает меня к вещам, — это некая жажда, унаследованная от предков, чье любопытство к жизни было доведено ими до бесстыдства.

— Признания и проклятия

Сожаление о том, что ты не заблуждался, как все остальные, ярость от того, что ты видел все в правильном свете, — вот тайная беда многих, кто не обманывается.

— Признания и проклятия

Жить — уже плагиат.

— Попытки забыться

Как будто Время свернулось у меня в жилах.

— Записные книжки

Тоска — это мука, которая идет на убыль, но конца этому нет.

— Записные книжки

Думать ощущениями — значит все-таки думать. Если ничего другого уже не можешь!

— Записные книжки

Позвонить кому-то и вдруг, от страха, что услышишь его голос, повесить трубку. Так в конечном счете и выглядят мои отношения с миром. Отшельничество, подкрашенное общительностью.

— Записные книжки

В душе у тебя жила песня. Кто же ее убил?

— Записные книжки

Склонные к инстинктивному идолопоклонству, мы превращаем в безусловные ценности наши грёзы и наши интересы.

— Искушение существованием

Оглядитесь вокруг: повсюду проповедующие ларвы; каждое учреждение выполняет какую-нибудь миссию; в мэриях – свои абсолюты по образцу храмовых; государственные ведомства с их устав…

— Искушение существованием

Нет существ более опасных, нежели те, кто пострадал за веру: великие преследователи выходят из рядов мучеников, которым не отрубили голову.

— Искушение существованием

Мы так устроены, что можем вытерпеть истину лишь в определенных дозах.

— Искушение существованием

Можно ли представить себе горожанина, который в душе не был бы убийцей?

— Признания и проклятия

Воинственность — общая черта новых людей и новых богов.

— Новые боги