Лэнс Паркин

— Удачи, — безмолвно сказала она. — Зачем нам удача, когда у нас есть пророчество?

Способность уничтожать противников проявила себя как эффективный метод обеспечения собственного выживания.

Имея мудрость веков, некоторые из Старейшин понимали, что рано или поздно молодое поколение начнёт видеть в своём прошлом балласт, который сдерживает их, не даёт им реализовать свой потенциал.

Самые совершенные скульптуры, портреты и поэмы не совсем те, какими их задумывал художник.

— Впечатляющая демонстрация, — признал Хедин. — Но действительно ли им необходимо было так много кораблей? — Они пытаются произвести на нас впечатление, — хихикнул Магистрат. — Это должно быть демонстрацией их силы. Хедин отвернулся от него и снова всмотрелся в бесконечность. — Ну что вы... Это, конечно, весьма эффектно, но... — Этим они выдали свою неуверенность, — вмешался женский голос.

Спой мне снова о былом, о том, о чём уж пел. Скажи о том, что знаешь, я скажу, что ты неправ. Просто спой мне о былом, ведь в прошлом твой удел. Пойдём со мною в завтра, там новые слова.

Живи с мечом, умри от меча.

Статуи и башни рухнули, а флоты растерялись. Герои умерли, слепые и одинокие, как и надлежит истинным героям.

— Во вселенной есть много рас, которые никогда не помнили будущее. Она вздрогнула: — Прожить эти девять лет не зная того, что должно случиться, было очень тяжело. Но быть слепым навеки...

— Ничто не случается просто так, — объяснил Пелтрок. — Если я нахожу на улице монету, значит, кто-то её уронил. Доктор повёл бровями: — И это единственное возможное объяснение? Пелтрок нахмурился: — Хозяин монеты... мог... положить её туда умышленно.

— Чему вы сейчас учите своих учеников, Доктор? — спросил Воран. Это был высокий худой мужчина, девятикратный профессор, член Совета, которого, впрочем, никто не любил. — Тому, что старшие могут быть лучше их. Тому, что каждый учитель всё ещё ученик. Ларна была одной из лучших моих учениц. Вы бы могли многому у неё научиться

— Я так и не смог освоить математику, — тихо сказал он. — Все эти сложения и вычитания. Так и не разобрался. Как по мне, математика и простота несовместимы.

— Мне никогда не доводилось называть кого-то старым другом. — А кому тебе такое говорить?

Но память играет нечестно, она ворует, она лжёт, она говорит то, что ты хочешь услышать.

Но это не было неожиданностью. Те, кто родился после наступления тьмы, были уже не той расой, что их предки. Они были устремлёнными, энтузиастами, их лучшие времена были ещё впереди. Они не жили славой прошлого, они хотели жить в будущем, создавать его, а не просто вспоминать. Новый порядок больше не шокировал, он даже становился удобным, привычным. Старые ощущали новую обиду: изначально Новые должны были быть временными, они должны были стать заменой лишь до тех пор, пока всё наладится, причём плохой заменой. Но теперь они были единственным будущим.

Он не хочет знать будущее, он хочет его творить.