— Постойте, — сказал Строк. — Вы говорите, что не можете изменить прошлое? Доктор был рад смене темы: — Да, не могу. — Вы же повелитель времени. Как это вы не можете изменить историю? — Нет, нет, — улыбнулся Доктор, — всё не так просто. Это сложно объяснить не-повелителям времени. Это нечто, что мы чувствуем интуитивно. Всё равно, что спрашивать у птицы о том, как она летает. Время течёт по установившемуся курсу. Вот аналогия получше: как песня. Мы слышим мелодию и замечаем, если какие-то ноты в ней не те.
— Возьми меня с собой. — Нет. — Почему нет? — Ну, посмотри на себя... Ты же даже не обута. Она сердито посмотрела на него. — Это будет слишком опасно, — он помолчал. — Тут у тебя проблем не будет. Ты можешь сказать, что я заставил тебя помогать мне. Ларна, у меня мало времени. Он слышал, что уровень мощности снижается. Колонна времени позади Ларны стала ещё немного прозрачнее. До закрытия врат времени оставались считанные мгновения. Она подошла ближе к нему, чтобы он видел только её. Позади неё колонна времени с каждой секундой становилась всё прозрачнее. — Доктор, я не дура. Он взял её руку и прижал ладонью к своим сердцам. — Я и не говорил, что ты дура, я... — Я знаю, что ты хочешь сделать. Ты знаешь, что я не могу тебе это позволить. Доктор перевёл дыхание. — Ты не сможешь меня остановить, — сказал он. — Мне достаточно задержать тебя, — ответила она. — Всего лишь ещё на несколько секунд. Ты потом спасибо за это скажешь, Доктор.
— Но вы будете знать, как закончится ваш роман, ещё до того, как он начался; чем заканчивается ещё не рассказанный анекдот, что вам подарят на день рождения, вы уже слышали все песни, которые вам предстоит услышать, вы помните свою старость, но не помните друзей детства, вы не сможете читать Агату Кристи, потому что будете знать, как дворецкий это сделал, приятных сюрпризов тоже не будет. И, посмотрев на кого-то, вы узнаете, как он умрёт.
С самого раннего детства с ним всегда было одно и то же: если кто-то ему говорил что-то сделать, он делал прямо противоположное. «По газонам не ходить», «Вход запрещён», «Пожалуйста, не нарушайте законы физики».
— В книгах самое лучшее то, — сказал Доктор, — что всегда можно понять, что приближаешься к концу. В какой бы переплёт ни попал герой, вы держите книгу в руках и думаете: «Так, я на триста тридцать третьей странице, осталась ещё семьдесят девять. Начиналось медленно, но вот уже дело подходит к кульминации».
Она была повелительницей времени с Галлифрея, она лучшая выпускница среди одногодок. Она сейчас на инопланетном артефакте, в триллионах лет от дома, ей поручено спасти жизнь члена Верховного Совета. Это то, чего ей всегда хотелось, и она позволяет своим иррациональным страхам одержать верх над ней.
— Это не единственный способ, как она могла возникнуть, но вполне возможный. — И ты готов этим рисковать? — А ты? Мне понадобится твоя помощь, твои знания. Она напряглась: — Ты ведь не Доктор? — Нет, — он нагнулся и провёл носом по её шее. — Ты Омега. Ты как-то контролируешь Доктора, ты вернулся в эту вселенную. Что ты с ним сделал? — То же, что и с Магистратом — убрал с дороги.
— Без сингулярности я просто мужчина. А с ней мы будем богами. Ты правда думаешь, что что-то нас может остановить? Ты сможешь получить что угодно. Более того, ты сможешь получить всё. Это не будет тирания, не нужно будет проливать ни единой капли крови, вселенная добровольно подчинится тебе. Это зло? — А ты мне подчинишься? — А ты этого хочешь? — спросил он, отпуская её плечо. — Без сингулярности я не смогу предотвратить это. — Ты просто мужчина? — Ларна почувствовала на поясе вес оружия Магистрата. — Смертный? Он улыбнулся и протянул руку: — Я просто мужчина. Тебе выбирать, Ларна. Чего ты хочешь?