Лия Ахеджакова

Очень мало осталось людей, не скурвившихся за заказ, за деньги. Так называемые папарацци – это какое-то всемирное явление: залезть к людям в постель, в трусы, через скважину сфотографировать.

У Путина – очень своеобразный юмор. Когда мы сидели на том благотворительном чае, где он спросил Шевчука: «Вы кто?», а тот ответил: «Юра, музыкант…», мы же все там должны были изображать некий спектакль, перед нами на столе поставили бокалы с водой, и выглядело всё как застолье. И Юра, видно, волновался, хотя держался очень естественно, и вот Юра взял этот бокал с водой и сказал в конце застолья примерно следующее: всё-таки я верю, что наши дети будут жить в другом государстве, и в этом государстве не будет вранья, и человек будет высшей ценностью… Очень точные слова сказал Юра. И вот Владимир Владимирович в ответ тоже очень точно, вовремя и музыкально верно сказал: «Какой напиток – такой и тост». И этим осквернил всё. Кто-то даже захохотал.

Когда трудно физически: холод, усталость, недосып – спасает юмор. И я стараюсь так работать, хотя не всегда получается.

Вот вы спрашиваете, как я отношусь к пропаганде секса среди молодежи. А им не надо его пропагандировать, у них в этом плане всё отлично. Чем же им ещё заниматься, пока они молоды!

Не хотелось играть в таком маленьком эпизоде (Ирония судьбы, или С лёгким паром!), но Рязанов уговорил. И правильно сделал. А дальше я у него сыграла много ролей, мы дружим.

Надо жить. Жить прекрасно, жизнь прекрасна! Ничего нельзя откладывать, она короткая.

Вот новый президент прежде всего сказал слово «свобода». Я не знаю, что он под этим понимает. Мне очень нравится слово «свобода». Но что это за свобода, если я боюсь говорить то, что думаю?

Или мы все должны поумирать? Пусть родятся другие, которые не знают, что такое сталинизм. Вот мы все, кто жил при этом, должны вымереть дотла. Наверное, только так лечится эта тварь – сталинизм.

За спиной все умеют говорить. А когда в лицо — это поступок очень высокого уровня.

А если вы будете общаться постоянно с людьми по всей России, вы узнаете, что это никуда не девалось, что раб сидит очень глубоко. И варвар. Варвар и раб.

Такое предчувствие всегда кончается обломом. Когда настраиваешь себя на успех, страстно жаждешь его, наверняка случится облом.

Теряя опору в образованной, просвещённой части общества, власть пытается опереться на люмпенов. Все страшные режимы начинали с покупки этих голосов. Большевики хорошо понимали, что и зачем они делают, когда бросали лозунги: «Грабь награбленное!», «Мир – хижинам, война — дворцам!»