Мэл Гибсон

После двадцати лет в браке я, кажется, начал понимать, чего хочет женщина. Любовь для женщины — это что-то между диалогом и шоколадом. А для мужчины — что-то между сексом и пивом.

Любые перемены сопровождаются болью. Если ты не чувствуешь боли, значит ничего не изменилось.

Чем незаметнее зло, тем оно страшнее. Дьявол не держит над головой неоновую вывеску «дьявол».

То, что ты сделал, ты уже сделал, и надо признать это. Иначе ты будешь выглядеть как человек, который пытается запихнуть зубную пасту обратно в тюбик.

Иногда мне кажется, что самая великая способность человеческого разума — это способность забывать.

Лучший ответ, который ты можешь получить на глупый вопрос, — это тишина.

Человек умирает постепенно. Разве многие события нашей жизни — это не этапы смерти? Разве жизнь не покидает нас по частям?

Журналисты — единственная порода людей, которые способны сожрать тебя живьем.

Он [Иисус] умер для всего человечества, пострадал за нас всех. Настало время вернуться к этому основному посланию. Мир сошёл с ума. Мы все могли бы чувствовать немного больше любв…

Помню, папа отвел меня в сторонку и говорит: «Сынок, все любят клоунов, но никто им не платит.» Мне часто хочется ему позвонить и сказать: «Помнишь, папа, что ты мне говорил? Так…

Голливуд — это завод. Тебе следовало бы понимать, что ты работаешь на заводе и что ты — это всего лишь часть механизма. Если провалишься — тебе найдут замену.

Вы предпочитаете висеть на кресте или забивать гвозди?

У каждого найдутся в запасе какие-то предрассудки.

Мудрый человек тот, который понимает, что каждый день — это новое начало, потому что, эй, как много ошибок в день вы совершаете? Не знаю как вы, а я много. Вы не можете повернуть…

Политкорректность — это интеллектуальный терроризм. Все не могут всегда и всех любить.

Почему-то многим кажется, что я республиканец, но это не так. На прошлых выборах я вообще не знал, за кого голосовать. Ты смотришь на них, а в голове у тебя что-то вроде: «Ну хоро…