Апрель, как и ныне, скуп на объятия, вроде Босоногого ветра, поющего до утра. По твоим рукавам, рубашкам и шее бродит Он дождями, как осенняя выдержанность пера.
Я — маяк, и в ночи мой голос сильнее волн, Что без слов под собою гордые корабли Погребают на дне городами — там целый полк, Океан их глотает не мешкаясь, как рубли.
Солнце путается в волосах, и день на радужке приобретает немыслимый силуэт, будто город — уже не город, а явный точный сон, воссозданный вместо бетонных стен.
Я танцами живу, мой строгий критик, В поставленных ролях тобой, кручусь, В них звуков много странных, ритмов сбитых, Но пред тобой я все равно верчусь.
К уху квартет — на сегодня моя броня. Ну подытоживай! Рви острием грехи, Минусы, недочеты и неудачи! Музыка возрождает меня, и значит: Я существую, и живы мои стихи.
Да мир таков. Он чтит свои устои, свои обычаи и правила, законы. В их совокупности немым клише в оправах существуем. Но при этом, не мы меняем цвет у линз, а нам.
