Оксана Шапеева

Да мир таков. Он чтит свои устои, свои обычаи и правила, законы. В их совокупности немым клише в оправах существуем. Но при этом, не мы меняем цвет у линз, а нам.

Напои меня утро солнцем, что в небе тонет, Свет сочится и мирно ждет у моих ладоней, - Оттого-то душа и кажется все бездонней.

Но лично я мечте не изменяю. Ни на минуту и ты не отступай.

Ты снишься, и это повод не просыпаться, чтобы оставить гущи дел и проблем насущных.

Если утро рождается заново, значит и ты каждый раз рождаешься заново в нем.

Выскреби же из чашки, меня как осадок кофе, смой водою холодной в лед, и забудь.

Мы все художники и все рисуем, У каждого из нас свои холсты. Карандашом и красками взахлеб мы Раскрашиваем дни суббот и сред.

Я — маяк, и в ночи мой голос сильнее волн, Что без слов под собою гордые корабли Погребают на дне городами — там целый полк, Океан их глотает не мешкаясь, как рубли.

К уху квартет — на сегодня моя броня. Ну подытоживай! Рви острием грехи, Минусы, недочеты и неудачи! Музыка возрождает меня, и значит: Я существую, и живы мои стихи.

Во мне живет два мира: мрак и свет. И борются всегда, сжимая вены. Да так что аж шатаются все стены. Уверен, что в тебе их все же нет?

Я танцами живу, мой строгий критик, В поставленных ролях тобой, кручусь, В них звуков много странных, ритмов сбитых, Но пред тобой я все равно верчусь.

Но все кажется это: холод, и боль, и вой Бесконечны, непобедимы и велики.

В ночь по улицам голым Бродила, ходила по лужам, Любила, он был мне нужен, Любила и он любил.

Апрель, как и ныне, скуп на объятия, вроде Босоногого ветра, поющего до утра. По твоим рукавам, рубашкам и шее бродит Он дождями, как осенняя выдержанность пера.

Ты тоже кому-то снишься - Веселая, озорная; Величественной, как птица, Крылом своим обжигая.

Солнце путается в волосах, и день на радужке приобретает немыслимый силуэт, будто город — уже не город, а явный точный сон, воссозданный вместо бетонных стен.