Олег Басилашвили

Театр существует для того, чтобы переворачивать сознание, а не для того, чтобы показать какой я новатор.

Интерес к российской поэзии гигантский. Именно поэзия даёт человеку силы, которые заставляют его жить дальше и поступать по совести. Вот этой совестью, на мой взгляд, и был Евгений Александрович Евтушенко. С ним ушла эпоха шестидесятников, время светлой веры в социализм с человеческим лицом, эпоха веры в свой собственный народ, веры в добро, когда человек начал обращать внимание на свой внутренний мир, отмечая в нём и хорошее, и дурное. Сейчас эта эпоха закончилась. Начинается другое время. Ушла наша юность, наша первая любовь, наша вера в то, что красота спасёт мир. Уход Евгения Александровича для меня — это глубокая травма и личное семейное горе.

— Вам кого проще играть: Самохвалова из «Служебного романа», Мерзляева из «О бедном гусаре замолвите слово» или Бузыкина в «Осеннем марафоне»? Где вы? Вы ближе где? — Всюду! — Вы всюду? Значит Воланд из «Мастера и Маргариты»? — Да!

Когда я вижу ржущую до изнеможения толпу на пошлых эстрадных концертах, а это тупое ржание и пошлый юмор тиражируются миллионами телевизоров, когда вижу бесстыдных девиц, по тому же телевизору смакующих свои сексуальные приключения, слышу о том, что в школе уменьшено количество часов отпущенных на изучение литературы, — у меня возникает ощущение, что кто-то очень хочет вновь превратить народ в стадо… «Мы пустим неслыханный разврат, пьянство, сплетни… мы всякого гения потушим в младенчестве…» А народ — в большинстве своём — эту тухлую наживку с радостью хватает.

Жизнь сама по себе прекрасна. Рождение и смерть — всё происходит закономерно. И всегда есть брюзжащие старики, склонные идеализировать «своё время». Я не хочу походить на них и воспринимаю мир таким, каков он есть.

— Вы до сих пор не уверены в себе как в актере? Сыграв столько прекрасных ролей и прославившись на всю огромную страну?.. — Я считаю, что любой нормальный актер всегда не до конца в себе уверен. Наша профессия — это испытание. И большое счастье, если ты это испытание выдерживаешь.

Годы, годы учения ненавистной математике – поезд вышел из точки А в точку Б, в бассейн вливается и из него же выливается вода, бесконечные велосипедисты, колхозники доставляли мне массу страданий.

Часто спрашивают, какие роли вы больше любите: комедийные, трагедийные, характерные. Я считаю, что любая роль — характерная, даже Ромео или чеховский дядя Ваня. В каждом есть характер, который надо обнаружить, и это самое трудное. Чтобы докопаться до «зерна» персонажа, надо проделать огромный объем работы. Это тяжелейший труд, но этому никто не верит. Не убеждают даже слова Маяковского «изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды». Так и актер.

Каждому важно, чтобы все переживали то же, что и ты сам.