Осенний марафон

Нельзя быть такой эгоисткой! Нельзя только брать, надо что-то и отдавать!

— Андрей, там было много новых слов. Я запомнил. Это может быть интересно. — Да-да, конечно! — Андрей, я — алкач? — Алкач, алкач… — Андрей, а ви — ходок. — Ходок, я ходок!..

Знаешь что, ты бы врал где-нибудь в одном месте. А то когда и там, и тут, по-моему, хлопотно очень.

— Слушай, Андрей Палыч. У тебя «Разбитая луна» в каком состоянии? — В разбитом. — То есть как в разбитом? Постой-постой, у меня тут записано: десятое, Бузыкин, «Разбитая луна». Сегодня у нас какое? Девятое. Завтра у тебя срок. — Нет, это мне не успеть. — Ну, хорошо. Тринадцатого успеешь? Тринадцатого – крайний срок. — Постараюсь. Надо будет ночью посидеть. — Ага, посиди, посиди. Чем по бабам бегать. В нашем-то возрасте.

— Что, очень плохо, да? — Ну почему? — Ну ты же всё повычёркивал. — Ну, мелочи кое-какие… Например: «Коза кричала нечеловеческим голосом». Это я не мог оставить. — Ну а каким? — Да никаким. Просто кричала.

— Прибыли в Советский Союз? — Прибыл, да. — Надолго? — Надолго, но скоро уезжаю.

А полы тебе помыть не требуется? А то я вымою, ты свистни!

Ты как тот хозяин, который свою собаку очень жалел и отрезал ей хвост по кускам.

Харитонов: — Тостуемый пьёт до дна. Билл Хансен: — Не понимаю. Харитонов: — Я за вас выпил, значит, вы тостуемый. Я до дна, и вы до дна. Такой у нас порядок. Билл Хансен: — Спасибо, я всё. Бузыкин: — Василий Игнатьевич, оставь. Ну что ты насел? Я же выпил. Нет, все народы мира должны с ним пить.

Василий Игнатьич, вот вы волевой цельный человек. Вы, Билл, тоже волевой и цельный. Но я тоже волевой и цельный человек, и меня голыми руками не возьмёшь. Я прошу вас привыкнуть к этой мысли. Счастливо оставаться!

— Напишите мне зачет, пожалуйста, а то мне стипендию не дают. А я освобожусь немного и сдам. — Хартия переводчиков, товарищ Лифанов, гласит, что перевод в современном мире должен содействовать лучшему взаимопониманию между народами, а вы своим лепетом будете только разобщать.

Хорошо сидим.

— Сходил? — Сходил. — Отпустили? — Отпустили. — Про меня трепа не было? — Был! — Чего сказали? — Сказали, что ты портвейн с водкой мешаешь. — Там всего полбутылки было... Я говорил ему, а он — коктейль, коктейль... Хиппи лохматый!

— Андрей, дом, где я спал, как называется? Трезвеватель? — Вытрезвитель.

— Я не был у Евдокимова... — А где? — Трудно сказать все это. — Ничего, мужик, говори. Это сначала трудно, а потом будет легче, всем.

Не тот лес, не тот. На машинах понаехали, ханурики дешевые, все грибы подмели.