Пег Стрип

Навязчивые мысли мешают идти вперед и действовать. Всё очень просто: если вы перестанете бегать по кругу и начнете строить планы и ставить цели, то добьётесь серьезного прогресса.

Если кто-то словами или жестами выражает вам пренебрежение, не вините себя и примените формулу «Остановись. Посмотри. Послушай». Незачем начинать третью мировую войну, нужно лишь сказать что-то вроде: «Я беру паузу. Продолжим разговор, когда тебе расхочется меня унижать». Умение устанавливать границы нарабатывается практикой, и со временем вы к этому приучитесь.

Критика, направленная на то, чтобы унизить вас, носит подчёркнуто личный характер, часто начинается со слов «ты всегда» и «ты никогда», за которыми следует бесконечный перечень ваших грехов. Она не ограничивается конкретным поводом, но принимает характер общих утверждений о вашем характере, например: «Ты вечно забываешь сделать то, о чем тебя просят, потому что эгоистична и ленива». Конструктивная критика конкретна, высказывается в форме рекомендации и обычно в ходе диалога: «Думаю, можно было иначе уладить эту размолвку с ним. Возможно, стоило объяснить, почему ты так разочарована». Или: «Было бы лучше, чтобы ты не уходила в оборону, от этого напряжение только усиливается».

Невозможно изменить фактическую сторону своей жизни. Однако есть продуктивный подход: проанализировать своё поведение в прошлом и понять, насколько детский опыт управлял вашим выбором действий и людей. Если сделать это объективно, не впадая в привычную самокритику и самобичевание, можно стать хозяйкой своей судьбы.

Принять не значит простить, найти объяснения, отрицать случившееся или вычеркнуть его из памяти. Это значит сказать себе: «Что было, то было, и всё это касается её, не меня. Я не в силах изменить её, только себя».

По моему убеждению, наши представления об исцелении и то, какими словами мы говорим о нём, непродуктивно. Мы надеемся, что исцеление сделает из нас «целостную личность», которую окружали любовью и заботой, что, честно говоря, невозможно. Эти ожидания питают нетерпимость к самим себе, когда какое-нибудь событие или переживание вскрывает старые раны или мы разочаровываем сами себя и действуем в соответствии со старыми привычными паттернами. Они подкрепляют нашу привычку к самокопанию, внушают чувство неполноценности в сравнении с теми, кто имел счастливое детство, не дают нашим ранам зарубцеваться и делают нас эмоционально зависимыми. Они приковывают нас к мыслям о том, какими мы были бы, если бы матери любили нас, из чего с неизбежностью следует, что мы неполноценны и уступаем любимым детям. Я предлагаю, говоря об исцелении детских ран, представлять себе красивую чашку или вазу, отреставрированную в технике кинцуги, которая превратила её трещины в сияющий узор, великолепный и уникальный. Этот образ поможет сосредоточиться на том, как наш прошлый опыт становится основой для нынешних переживаний, увидеть, как усвоенное в детстве защитное поведение управляет нашим поведением и выбором сегодня, даже сейчас, когда мы порываем с прошлым. Обычный человек и ваша сестра по несчастью, я, что ни день, замечаю, что моё детство до сих пор формирует меня, сегодняшнюю женщину, в очевидном и незаметном, хорошем и плохом. Я вижу на месте своих ран не шрамы, а ручьи, потоки и реки золота, серебра или меди – и улыбаюсь. Как избавиться от дыры в сердце? Меняя своё поведение и фокус внимания, постигая собственный опыт, вы меняете своё отношение к ней, а она становится меньше. Я не верю, что от неё можно избавиться – думаю, что буду ощущать её всю жизнь, – но могу заверить, что воспринимаю её не так, как раньше. Её заполнили моя любовь к другим людям и их любовь ко мне, дорогие мне места, книги и слова, которые меня смягчили, шум океана, запах свежевспаханной земли, красота цветов, смех моей дочери – я этого и не ожидала. Я воспринимаю эту пустоту в сердце иначе, потому что глубоко осмыслила её влияние на меня и приняла женщину, которой стала, ребенка и девушку, которыми когда-то была.