Стефан Малларме

Je fuis et je m’accroche à toutes les croisées D’où l’on tourne l’épaule à la vie, et, béni, Dans leur verre, lavé d’éternelles rosées, Que dore le matin chaste de l’Infini

Теперь, когда в лицо им вылили помои, В разочарованной провидческой хандре Они, изобразив отчаянье немое, Спешат повеситься на первом фонаре.

Так прикажи, и я на флейте заиграю, На веере любви присяду робко с краю, Стать пастухом твоих улыбок прикажи!

Eau froide par l’ennui dans ton cadre gelée Que de fois et pendant des heures, désolée Des songes et cherchant mes souvenirs qui sont Comme des feuilles sous ta glace au trou profond, Je m’apparus en toi comme une ombre lointaine. Mais, horreur! des soirs, dans ta sévère fontaine, J’ai de mon rêve épars connu la nudité!

Печалилась луна. Восторг неуловимый Рыданьями виол струили серафимы, И музыка текла с невидимых смычков В лазурь дымящихся, туманных лепестков. Ты первый поцелуй узнала в тот счастливый, Благословенный день, — дурманные приливы Терзали душу мне, пьянея от мечты, Не оставляющей похмельной пустоты Сердцам, что навсегда с ревнивой грустью слиты.

Las du triste hôpital, et de l’encens fétide Qui monte en la blancheur banale des rideaux Vers le grand crucifix ennuyé du mur vide, Le moribond sournois y redresse un vieux dos,

И только локоны искрятся в серебре Твои, всегда твои! От полночи безлунной, Слепящие, как шлем воительницы юной, Сокровищем богов они достались мне, Когда на простыне, облита тусклым светом, Ты, детски гордая, откинешься во сне, И розы опадут победоносным цветом.