Вера Инбер

Всему под звёздами готов Его черед. И время таянья снегов Придёт. И тучи мая на гранит Прольет печаль. И лунный луч осеребрит Миндаль. И запах обретет вода И плеск иной, И я уеду, как всегда, Весной. И мы расстанемся, мой свет, Моя любовь, И встретимся с тобой иль нет Вновь?

Как сладостно, проживши жизнь счастливо, Изведав труд и отдых, зной и тень, Упасть во прах, как спелая олива В осенний день.

Уже заметна воздуха прохлада, И убыль дня, и ночи рост. Уже настало время винограда И время падающих звёзд.

Надо мной любовь нависла тучей, Помрачила дни, Нежностью своей меня не мучай, Лаской не томи.

Он юнга, его родина – Марсель, Он обожает пьянку, шум и драки. Он курит трубку, пьет английский эль, И любит девушку из Нагасаки.

Забыла всё: глаза, походку, голос, Улыбку перед сном; Но всё ещё полна любовью, точно колос Зерном.

Душе, уставшей от страсти, От солнечных бурь и нег, Дорого лёгкое счастье, Счастье — тишайший снег.

Тяжелознойные лучи легли На пышные фруктовые сады, Преобразуя горький сок земли В сладчайшие плоды.

Даже для самого красного слова Не пытаюсь притворяться я. Наша память — это суровая Неподкупная организация. <...> Пафос мне не свойствен по природе. Буря жестов. Взвихренные волосы. У меня, по-моему, выходит Лучше то, что говорю вполголоса. <...> Он теперь, хоть он уже не молод И осталась жизни только треть, Меньше ощущает жизни холод И не так боится умереть. И ему почти уже неведом Страх перед последнею межой. Это есть поэтова победа Над своей старинною душой.

Хоронить ещё рано, Лечить уже поздно. Огнестрельная рана. Положенье серьезно. <...> Крышка. Убили. Главное — жжёт В плохой ты, Василий, Попал переплет...

Скупа в последней четверти луна. Встает неласково, зарей гонима, Но ни с какой луною не сравнима Осенней звездной ночи глубина.