— Я, когда захожу в российский книжный магазин, я вижу, что Ленин и Сталин продолжают писать свои произведения. — Я даже был знаком с одним из таких авторов. У меня на передаче встала женщина и сказала, что в течение долгого времени ей по ночам приходит Ленин, и она записывает их беседы, и она издала эти книги.
Главнокомандующий силами НАТО в Европе С. заявил, что во время холодной войны Россия и Запад понимали сигналы друг друга. А вот сегодня сотрудничество находится в такой стадии, что уже увы сложно говорить о каком-то взаимопонимании. Нет общения. Нет сигналов. Влиятельные бывшие американские политики написали открытое письмо, главная суть которого — угроза ядерной войны с нами, а стратегия США по России никуда не годная. Агентство Bloomberg считает, что сдержать Россию и Китай Америка сможет только вернувшись к стратегии холодной войны Если объединить все эти заявления, то возникает тревожный симптом. Мы приблизились к настоящей войне так близко, что холодная кажется наилучшим выходом из ситуации. <...> Непонятно, что делать. Только китайские товарищи могут помочь. Потому что то, что говорят они, еще менее понятно. Шутки шутками, но ведь не случайно очень уважаемые люди в американском политическом истеблишменте, они реально очень уважаемые, такие ветераны, которые в ужасе говорят: слушайте, давайте уже одумаемся. Потому что шутки кончились. Это, конечно, здорово, что замечательный человек Дональд Трамп и замечательный конгресс попали в магазин игрушек и могут творить что хотят. Но ведь можно случайно заиграться и весь магазин спалить. Пора уже опомниться.
Мы собрались, чтобы поговорить, что формирование многополярного мира идет не просто, Америка сопротивляется, хочет и дальше оставаться планетарным жандармом. Здесь наступает опасная развилка. Мышление у политиков и военных старое. А технологии ушли далеко вперед. Они по-прежнему готовы устраивать экспорт демократии, теперь уже не только на Ближний Восток, но и в Латинскую Америку. Готовы поддерживать в горячем состоянии все тлеющие конфликты. Но традиционный анти-американизм мне неинтересен. Потому что мы прекрасно понимаем, что находимся сейчас на новом этапе. И также в Америке сейчас крайне популярен довольно истеричный антикитаизм и анти-российские настроения. И здесь мы находимся в таком забавном положении, когда через забор уверенно кидаем друг в друга всякими гадостями, и думаем для внутренней аудитории — вот как здорово. Я предлагаю другой подход. Давайте подумаем, куда мы идем. В краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективе. К чему. это все придет? Не выяснять, кто прав и кто виноват. <...> Потому что задача — сохранение этого ковчега. И большая проблема, что кажется в Вашингтоне назревает опасная иллюзия, по которой ядерная война допустима и в ней можно победить. Я бы хотел, чтобы вы поразмышляли, с какими сценариями мы можем столкнуться в ближайшее время. Не обвиняя ни одну из сторон, а просто попытаться смоделировать будущее. Что это может быть? Куда мы идем? <...> Сейчас мы вдруг понимаем, что мы не имеем об этом ни малейшего представления. Есть версии, но общей концепции нет.
— А идея-то в чём? Неужели непонятно, что прошло сто лет, И стало ясно, что мир отрицает Киплинга с его бременем белого человека. Всё. Этой темы больше нет. И мы вдруг с ужасом понимаем, что сейчас единственно интересно что читать, это книги начала того века. Читать «Закат Европы». И с ужасом понимать, что автор прав. Перечитывать Маркса. — Это уже устарело — Нет! Выясняется, что это гораздо актуальнее, чем то, что пишут нынешние. Гораздо точнее и гораздо глубже. Потому что речь идёт о цивилизационном крахе. И в этом проблема. — Это не первый мировой порядок, который умирает. — Не о порядке речь. Это глубокое заблуждение. Что вы называете мировым порядком? Вы говорите о заключении союзов между государствами. А такого краха не было никогда. Потому что всё, где мы с вами жили, был, если угодно, белый, колонизаторский евроцентричный мир, который писал свою историю, свою версию религиозного воззрения. Он рушится. Это можно было сравнить с крахом колониализма, но теперь это идёт на совершенно другом уровне. И если мы не осознаем и не увидим, что происходит вокруг, мы так и не сможем понять, к чему это всё идет. На мой взгляд.
В последнее время, готовясь к эфиру, я ловлю себя на мысли, что мне надо читать не подготовленную многостраничную справку о том, что произошло, а просто хорошо перечитывать Екклесиаста, и полезно перечитывать Апокалипсис. Особенно Апокалипсис. Потому что настолько пугающе воплощается в наше время пророчество, что начинаешь понимать мудрость, которую хорошо знают люди религиозные, что Священное писание разворачивается здесь и сейчас, во время прочтения. Потому что оно живет своей особой жизнью.
В мире реально идет война ценностей. Нравится или нет, но ценности всегда восходят к понятию греха, и если мы говорим грех, то это всегда понятие религиозное. Прошло это через фильтр культуры или нет, но в основе всегда будет нечто. И вот определение этого нечто, определение ценностей, определение категорий добра и зла очень важно.
Оппозиция просила у Запада ввести санкции против наших граждан, я — один из них, притом так забавно, я читаю и думаю: вот же! Друзья Путина — нет, не попадаю в категорию друзей Путина. Олигархи... Поглядел в карманах. Нет, не олигарх. Руководители крупных предприятий, силовики — нет, никак. Один — журналист. Это как же я больно им сделал, что свои мелочные смешные хотелки они пытаются перевести в разряд большой политики. Хочу напомнить. Это уже было в истории. Гитлер своим личным врагом считал Левитана. Я, конечно, не Левитан, да и вы, правильным путем идете, но еще не дошли.
Что-то стало не только Москву снегом засыпать, но и отношения с Европой все более и более холодные. Видно, мы как-то обидели Борреля. Он заявил, что Россия не оправдала ожиданий Евросоюза, так и не став современной демократией. Я понимаю его возмущение. Мы же так кричали, что идол коммунизма повержен. И мы стали такие послушные... Но выяснилось, что время-то идет. И мы с годами поумнели. Мы-то думали, что вы с нами хотите по-честному, а вы так вежливо нам объясняли, что мы проиграли в войне, поэтому должны взять на себя позорные условия поражения. И Европа поняла, что Россия не собирается вечно извиняться, кланяться, и стремиться к их представлению о том, какие мы должны быть. Совсем. При этом нельзя сказать, что мы выиграли какую-то идеологическую войну. Мы просто устали от собственной безыдейности. Мы просто по факту поняли, что все, что нам предлагают, нам не нравится. Ну не приживается. Ну не налезает на наши медвежьи фигуры их европейского пошива фраки. Трещат по швам.
(обращаясь к Марии Штейнман) Скажите мне пожалуйста, а что такое европейские ценности, о которых вы говорите? Европейские ценности Сфорцеско, которые в свое время отправили из Милана строителей, и которые строили? Или европейские ценности Восточной Империи? Потому что напомню, те два монаха, о которых вы говорили [Кирилл и Мефодий], они не имели отношения к государству Болгария, которого тогда не существовало. Они имели отношение скорее к Византийской части, которая все-таки более азиатская. Когда вы говорите о ценностях, то нынешние европейские ценности не имеют ничего общего с европейскими ценностями XVIII, например, века. И уж точно не имеют ничего общего с европейскими ценностями эпохи Возрождения. И уж точно, надеюсь, не имеют ничего общего, хотя мне иногда кажется, что близки, к европейским ценностям 40-х (XX век). Потому что это в Германии провели денацификацию. В Австрии — нет. Во Франции — нет. В Испании и Италии — даже не близко. Расплатилась за весь Рейх одна Германия. Поэтому то, что мы видим сейчас, истинные традиционные консервативные европейские ценности представлены в России. Россия и является тем ковчегом, который сохранил истинные христианские европейские ценности. Наш язык далек от китайского, но мы так же и не на французском говорим.
Можно я скажу, что такое современная идеология? И извините за определение — это совсем мое. Это интуитивное понимание правильности. Потому что мы сейчас ушли от жестких формулировок. Сейчас мы вошли в совершенно новый этап развития. Этап развития, где с одной стороны Джек Масс, с философией, что нужно быть волком, а не зайцем, не иерархия, а стая. Мы говорим уже совершенно на другом языке, и люди находятся в другом языке. Люди уже не находятся в новостном потоке, люди выбирают, в каком новостном потоке находиться, каким новостям верить, а каким нет. Исходя из этого, воспитание естественного понимания правды и определяет в конечном итоге то, что называется сейчас идеологией. Это инстинктивное понимание правды.
— В 12-15 лет пассионарии — все. Так работают гормоны. — Гормон не делает их пассионарием, а делает их нервным, истериком. Вся оппозиционная тусовка — не пассионарна. Она воспроизводит умирающую культуру, дряхлеющую. А народ, как раз, очень пассионарен. И поэтому народ говорит: да, Донбасс, да, бессмертный полк, да, выйдем на улицу, да, Сирия. А эти (оппозиция), говорит: как вы можете, сердечко, котика прислать... И вот здесь гигантский разрыв. Мы — на подъеме, а они умирают.
Мы чего-то несправедливо требуем от Европы. Ну давайте вспомним. Когда вся прогрессивная Европа сначала с радостью отдала все, что хотел Гитлер. Они же ему рукоплескали. Они отдали ему евреев на растерзание. Сказав, что это не их головная боль. Отдали Чехословакию на растерзание. Сказав, что таким образом замиряют. У них было какое-то чувство вины? Они преподносят де-нацификацию Германии как достижение. А с Австрией как? А с Францией как? С Бельгией? Мало этого. Франция стала страной-победительницей. И мы знаем почему. Потому что де Голль приехал и настолько понравился Сталину, что произошел этот фортель. Хотя если мы сравним сколько французов воевало, доблестно в Нормандия — Неман, и сколько воевало в разнообразных частях, имеющих отношение к нацистским полчищам, это сравнение никому не понравится. Я уже не говорю про дивизию Шарлемань, которая билась в Берлине.
— О морали Европы. Не надо искать того, чего там нет. В дополнение к словам Владимира Рудольфовича о Франции. Давайте помнить главный элемент французской де-нацификации. Это когда французские мужчины сдались Гитлеру и пошли ему служить, или сбежали, потом своим женщинам, которые недостаточно боролись с фашизмом, и жили с фашистами разнообразной жизнью, обрили головы. Вот это и есть моральный критерий. А когда наши солдаты освобождали территорию, они приходили и у тех женщин, которые находились на оккупированной территории, просили прощение. И говорили: женщины наши дорогие, матери, дочери, простите нас, мы не смогли вас защитить. — О чем мы помним. Ненавистный либералам приказ «ни шагу назад» включал в себя как раз именно эти слова. Что мы не имеем право идти назад. Потому что там остались наши женщины. И что мы не можем позволить себе, чтобы наш народ жил под оккупацией.
Трагедия состоит в том, что то, что вы называете диалогом (с Западом), является с их стороны ультиматумом. Так не ведут диалоги. Приехав на территорию великого государства, позволять себе ультимативные формулировки, это по крайней мере не дипломатично, уж не говоря о том, что совсем не вежливо. И к сожалению та манера, которую взяли — приезжать к нам и позволять себе такие формулировки, кстати, в нашей российской дипломатии такого нет. Мы очень корректны. Но Запад почему-то вечно путает, что медведь нападает без предварительных предупреждений, путает со слабостью.
Год назад ВОЗ объявила пандемию коронавируса. Тогда глава ВОЗ заявил, что страны все еще могут изменить ход пандемии. Но все произошло наоборот. Это пандемия изменила страны. Прежде всего Запад утратил моральный авторитет, которым так гордился. Помним похищение масок Наша страна вела себя по-другому. Мы на свои деньги покупали маски и отправляли в Китай. Очень печально, что такая же история с вакцинами. Мы относимся к происходящему как к общечеловеческой трагедии. Нам важно, чтобы весь мир добровольно вакцинировался как можно быстрее. Идет война за вакцины. Америка за год эпидемии практически стала другой страной.
Путин на эту тему говорил. В чем проблема с Западом? Они как в купе едешь, достают продукты, и говорят: давай сначала съедим твое, а потом каждый свое. И Запад считает, что с нами это пройдет. Они хотят обсуждать с нами размен Белоруссии на Украину? давайте обсудим размен Канады на Мексику.